Очерки истории

Нельзя сказать, что Конференция не служила ареной для интриг, личных происков и соперничества временщиков. Все это, конечно, имело место, по при решении важнейших вопросов текущей политики Конференция все же достигала необходимого для господствующего класса единодушия среди сановников и усиления центральной власти.
В конце 50-х годов, в связи с тяготами, вызванными войной, произошел новый подъем крестьянских волнений, особенно сильно проявившийся в выступлении приписных и монастырских крестьян и заводских работных людей. С этим положением в стране связан именной указ Сенату 16 августа 1760 г. В нем говорится, что многие законы «своего исполнения не имеют», в стране размножились «внутренние неприятели», «некоторые места, учрежденные для правосудия, сделались торжищем», а «лихоимство и пристрастие—предводительством судей». В указе значительная доля вины возлагалась на Сенат, которому «давно надлежало истребить многие... непорядки» *. Повидимому в связи с этим, поставлен был вопрос о некотором «обновлении» Сената, коллегий и местных учреждений.
Конференции поручено было «представить кандидатов к наполнению порожних мест как по разным коллегиям, так и по другим нужным правлениям». В конференц-министры назначены были Я. П. Шаховской и И. И. Неплюев; при этом Шаховской занял место одряхлевшего генерал-прокурора Н. Ю. Трубецкого. Обер-прокурором Сената был назначен И. Г. Чернышев. В состав Сената были введены новые лица 2.
Областное управление представляло собой арену борьбы дворян за власть в местных учреждениях. Стремление дворян принять участие в местном управлении было весьма сильно и диктовалось заинтересованностью во всевозможных вопросах, разрешавшихся органами местной власти. Земельные споры, усилившаяся борьба за присвоение земель государственных крестьян, разрешение вопроса о беглых, сдача всякого рода казенных «статей» в оброк стали занимать теперь помещиков значительно больше, чем в прежние времена. И поэтому им далеко не безразлично было, кто занимает воеводское место в городе и провинции, кто назначен воеводским товарищем или прокурором.
Многие дворяне и лично желали занять то или иное место в управлении, так как, кроме жалованья, оно приносило им немалый доход от взяток. Местные чиновники, нарушая законы, запрещавшие губернаторам, воеводам и прочим, «у дел обретающимся», покупать имения в той местности, где они служат, обзаводились деревнями, угодьями и разными оброчными статьями, что прочно связывало их с местным дворянством. Именно этими обстоятельствами надо объяснить желание служилого дворянства увеличить срок воеводской службы, ранее ограниченный двумя годами.

В 1783 г. вместо неудобной прусской формы была введена новая, более удобная форма, отменено ношение солдатами кос и прекращено пудрение волос. Каждый род войска получил свои мундиры.
На вооружении войск в основном состояло то же оружие, что и в начале века. Линейная пехота имела на вооружении 7-линейные гладкоствольные ружья со штыками, стрелявшие на 300 шагов, при действительном огне не далее чем 60—75 шагов. Конница имела вооружение в зависимости от ее вида. Кирасиры были вооружены палашами и пистолетами; драгуны и конные егери имели палаши, пистолеты и ружья со штыками: карабинеры и легкоконные полки — палаши, карабины без штыков и пистолеты; гусары — сабли, карабины и пистолеты.
Центральное управление войсками в мирное время осуществлялось через Военную коллегию, местное управление — через командиров дивизий. В военное время действиями полевых армий руководил Военный совет, который составлял планы кампаний и руководил ходом военных действий. При отсутствии совершенных средств связи с войсками решения Военного совета не учитывали обстановку и нередко отрицательно влияли на действия главнокомандующих армиями. Примером может служить деятельность Конференции в Семилетней войне и Военного совета в русско-турецкой войне 1768—1774 гг. Следует, однако, сказать, что влияние Конференции на ход Семилетней войны бывало и положительным, когда в ряде случаев, при разработке общих стратегических планов, она подчиняла военную стратегию требованиям политики.
Самостоятельная роль главнокомандующих усилилась только в война\ конца XVIII в. (Г. А. Потемкин, А. В. Суворов).

Задачи укрепления феодально-абсолютистской монархии, а также активная внешняя политика России второй половины XVIII в. заставляли царское правительство обращать особое внимание на вооруженные силы.
Во второй половине XVIII в. русская армия была самой сильной в Европе. Основу военного могущества России составляла довольно развитая во второй половине XVIII в. металлургическая промышленность. Она полностью обеспечивала нуяоды армии и флота в вооружении и боеприпасах: Россия имела 3 оружейных завода, 15 пушечных и 60 заводов по изготовлению боеприпасов. Годовая продукция этих заводов составляла 25— 30 тыс. ружей и несколько сот орудий с соответствующим количеством боеприпасов.
Относительно высокий уровень металлургического производства обеспечивал возможность производства более совершенных конструкций оружия, которые появились в середине XVIII в. Особенно большое значение получили новые системы артиллерийских орудий А. К. Нартова, М. Г. Мартынова и М. В. Данилова1. Разработанные Даниловым и Мартыновым длинные гаубицы системы «единорог» были частично усовершенствованы П. И. Шуваловым.
Из гладкоствольной артиллерии это были наиболее совершенные образцы. Данная конструкция была принята затем на вооружение русской армии и флота, и без существенных изменений удержалась до 30 годов XIX и.
Было усовершенствовано также ручное огнестрельное оруяше: улучшена конструкция гладкоствольных ударно-кремневых фузей, появились «винтовальные» егерские ружья и штуцера. Изготовление штуцеров и «винтовальных» ружей обеспечило возмояшость создания в русской армии егерской пехоты.
В отличие от Западной Европы, Россия не имела пятииереходной системы снабжения войск2. В России была создана своя система баз, на которые опирались подвижные обозы3. Такая система снабнлтния имела важные преимущества: она не сковывала армию, как пятипереход-ная система, а, наоборот, создавала условия для развития стратегической подвижности войск, позволяла армии совершать широкий маневр на театре войны, не испытывая недостатка в продовольствии. Возможность создания крупных запасов продовольствия и фуража позволяла организовать тыл армии и флота на таких основаниях, которые отвечали бы новым способам ведения войны и военных действий.

Административное управление городами осуществляли городничие, или комепдантьт. В городах Сибири также учреждались городовые магистраты (или ратуши) во главе с ратманом из купцов. Ратушам подчинялись земские избы, имевшие в своем составе трех старост земских дел: купеческого, цехового и мещанского. В последней четверти XVIII в. образованы городские думы, возглавляемые городским головой ].
Управление на местах строилось в зависимости от национального состава населения и его хозяйственной деятельности. Так, в Забайкалье территория, занятая сельским населением, разделялась на «ведомства», соответствовавшие волостям. Местными органами сельского управления являлись мирские (или приказные) избы. В состав приказной избы входили избираемые «миром» старосты, выборный и сотский. Приказная изба отчитывалась и непосредственно подчинялась провинциальной канцелярии. На приказную избу возлагались обязанности собирать с крестьян «денежную казну и хлеб доимочный, оброчный и двупудный» и обеспечивать доставку всего собранного в определенные места. Старосты имели право «сечь розгами нещадно» крестьян, которые во-время не выполняли сельскохозяйственных работ. Жизнь, быт, производство крестьян были детально регламентированы. За нарушение административных предписаний крестьяне подвергались я^есточайшим наказаниям 2.
Управление народностями Сибири и Крайнего Севера было передано родовой знати. Эта последняя получила значительные привилегии в местном управлении к суде. Князцы, тойоны, зайсаиы, птуленги совместно с царской администрацией эксплуатировали коренное население Сибири и служили опорой царизму. В Забайкалье с середины XVIII в. для управления бурятами учреждались «конторы». В состав конторы входили главный тайша и шесть депутатов, подчинявшихся бурятским нойонам. При конторе устраивались съезды (сугланы), в которых участвовали все тайши, депутаты и родовые начальники (зайсаны и др.). Помимо контор, управление родовыми объединениями сосредоточивалось в мирских суг-ланных избах. Эти учреждения ведали раскладкой, сбором и сдачей в казну податей, распределяли повинности, исполняли предписания губернского и уездного начальства, наблюдали за исправным содеряшнием местных почтовых станций, за состоянием дорог. Родовая знать имела право суда и расправы.
Род являлся основной административной единицей, за которой закреплялись ясачные плательщики

На должность главы всех мусульман — муфтия — избирались лица, угодные царскому правительству. С этой же целью — усиления своего влияния на мусульман — царизм создал в 1788 г. в Оренбурге (позяче переведенное в Уфу) мусульманское духовное управление для решения всех мусульманских дел в России ].
Реформы местного управления второй половины XVIII в. осуществлялись на всей территории Российской империи и в том числе па Востоке, на безграничных землях Сибири. К середине XVIII в. вся Сибирь и восточная часть Приуралья входили в состав Сибирской губернии и подразделялись на пять провинций: Вятскую, Соликамскую, Тобольскую, Енисейскую и Иркутскую. Во главе наиболее обширной из них — Иркутской — стоял вице-губернатор, подчинявшийся сибирскому губернатору. Трудности управления громадными провинциями привели в 1764 г. к образованию из Иркутской провинции самостоятельной Иркутской губернии. Провинции делились на уезды и волости или ведомства. Провинциальные и уездные канцелярии возглавлялись воеводами. Во вновь образованной Иркутской губернии, в отличие от других, управление уездами вверялось комиссару 2.
В связи с осуществлением Учреждения о губерниях 1775 г. на территории Сибири в 1782—1783 гг. были учреждены три губернии: Тоболь-ская, Колыванская и Иркутская. При этом Тобольская и Иркутская губернии делились в свою очередь на области (провинции). В состав Тобольской губернии входили две области: Тобольская и Томская; в состав Иркутской — четыре: Иркутская, Нерчинская, Якутская и Охотская 3.
В каждой губернии создавались соответственно акту 1775 г. учреждения. Во главе областей, или провинций, были поставлены обер-комен-данты (в Нерчинске) и коменданты (в остальных областях). В областях учреждались совестные суды, губернские магистраты и верхние расправы. Верхние земские суды открывались только в губернских городах, в областных их не было. Зато во всех областях были учреяедены верхние и нижние надворные суды, а в Якутской области даже пять нижних падвор-ных судов (по числу уездов) 4. В связи с обширностью уездов и колониальным характером управления в отдельных уездах, вдвое возросло число дворянских заседателей нижних земских судов; это увеличение шло не за счет выборных элементов, а путем «определения» заседателей из отставных обер-офицеров 5. Судебными делами в уездах, где имелись дворяне, ведали уездные суды и нижние расправы.

Административные реформы в Прибалтике и введение единой таможенной системы имели исторически прогрессивное значение. Они ломали средневековую структуру администрации как не соответствующую новым политическим и экономическим условиям, способствовали усилению экономических связей Прибалтики с остальной Россией 1.
Финляндская губерния была в 1783 г. преобразована в Выборгскую, при этом было предложено не позже начала 1784 г. распространить на эту губернию реформу 1775 г. 2.
Территория народов Поволжья — татар, башкир, удмуртов, мари, чувашей — к середине XVIII в. входила в состав губерпий Казанской, Оренбургской и Нижегородской. Организация управления этими туберниями была такой же, как и в других русских губерниях. Особенность управления народами Поволжья состояла в том, что управление самой мелкой административной единицей — волостью — было передано представителям местной феодальной верхушки. Дворянское правительство видело в этой феодальной верхушке свою опору в проведении колониальной политики, оказывало ей всемерную поддержку, расширяя ее права на эксплуатацию общинников.
После расправы с участниками Крестьянской войны 1773—1775 гг. феодально-крепостническая диктатура в Поволжье еще более усилилась. Реформа 1775 г., увеличив число губерний и уездов, укрепила этим административный аппарат. Образование дворянских обществ, появление предводителей дворянства, образование выборпых дворянских административных и судебных органов привело к захвату дворяпством всей власти на местах. Это имело особое значение для таких губерпий, как Казанская, Уфимская, Вятская, где значительное большинство нерусского населения составляли государственные крестьяне.
Самодержавие поддерживало свою власть путем разжигапия национальной вражды: посылало башкир для подавления казахов, а татар против башкир. «За верную службу» по подавлению башкирских восстаний татарские феодалы щедро награждались. Указом 1784 г. мурзы были окончательно уравнены в правах с русскими дворяпами.
Содействуя развитию национальной буржуазии, правительство распространило на них Жалованную грамоту городам. В городах Поволжья были организованы магистраты и ратуши, в которых принимала участие местная буря^уазия. В Казани в 1782 г. учреждена татарская ратуша, по типу городовых магистратов, в ведение которой было передано все купеческое и мещанское население татарских слобод Казани3.

По первому разделу Польши воссоединенная с Росспей часть Белоруссии была разделепа на две губернии: Псковскую (позже Полоцкую) в составе пяти провинций, в том числе двух великорусских (Псковской и Великолуцкой), и Могилевскую в составе четырех провинций1. Реформа 1775 г. была распространена и на белорусские губернии. Местное дворянство также получило возможность занять ряд должностей в административно-судебном аппарате этих губерний и уездов. В 1787 г. на белорусских помещиков была распространена Жалованная грамота дворянству. К концу XVIII в. в состав Российской империи вошла вся территория Белоруссии. На нее полностью были распространены административные формы правления, существовавшие и в остальных частях дворянской монархии.
Воссоединение с Россией имело большое объективно прогрессивное значение для белорусского народа. Россия оказала огромное влияние на развитие его экономики и культуры.
К середине XVIII в. территория Прибалтики была разделена на Эстляндскую и Лифляндскую губернии. Во главе каждой губернии стоял генерал-губернатор, назначавшийся правительством из высшей знати. Непосредственное управление губерниями осуществляли регирунгс-ра-ты — советники генерал-губернатора, назначавшиеся из прибалтийских немецких дворян.
Управление па местах сосредоточивалось в руках немецкого дворянства, сохранившего все свои привилегии и преимущества. Административные и судебпые функции выполняли выборные ландраты, выбиравшиеся пожизненно, а коллегия лапдратов контролировала деятельность судебных и административных оргапов. Основную роль в местном управлении играли лапдтагп — дворянские собрания. Они избирали должностных лиц в административные и судебные органы, контролировали их деятельность, имели право выносить постановления, обязательные для всех жителей губернии.
В 80-х годах в Прибалтике был проведен ряд реформ, направленных на то, чтобы теснее связать эту окраину империи с остальной Россией: единое административное устройство, суд, налоги, пошлины и т. д.2.
В 1783 г. на основе акта 1775 г. были учреждены губернии Рижская и Ревельская 3. Латвия и Эстония превратились в губернии Российской империи. На все губернские административные и судебные должности назначались чиновники от правительства. Исполнительные функции на местах выполняли учрежденные в каждом уезде нижние земские суды во главе с уездным начальником и пятью заседателями.

Решающую роль в городском самоуправлении играла верхушка городской торгово-промышленной буржуазии. Право голоса и пассивное избирательное право имели только лица, обладавшие капиталом не ниже 5 тыс. руб. и достигшие 25 лет. Это показывает, насколько ошибочно и тенденциозно было утверждение дворянских и буржуазных историков о всесословности городского управления по реформе 1785 г.
Посадская общипа отличалась своим резко выраженпым сословным признаком. Оставаясь попрежнему замкнутой организацией, город, в соответствии с новым положением 1785 г., расширил свой состав. Расширение общины происходило путем включения в ее состав других социальных категорий, в том числе и дворянства, проживавшего на территории данного города. Имущественный ценз, владение недвижимостью и т. п. становятся главным и осповным критерием для определения степени прав и привилегий члена «городского общества». В этом нашли свое отражение новые явления в хозяйственной жизни страны, рост буржуазных элементов.
Однако городское самоуправление в России во второй половине XVIII в. было бессильно перед государственным аппаратом самодержавной монархии.
Царское правительство стремилось уничтожить всякую самостоятельность городских выборных органов. Создавая на бумаге подобие органов городского самоуправления, царизм в действительности превратил их в безгласные придатки государственного аппарата. Губернатор и губернское правление входили во все детали городского хозяйства, давали подробные указания, исключающие всякую инициативу со стороны городских дум. Жалованная грамота городам 1785 г. создала новые городские органы, просуществовавшие почти без изменений до 70-х годов XIX в.
Политика дворянского правительства в части управления народами, входившими в состав Российской империи, в течение всего XVIII в. была направлена в сторону дальнейшей централизации управления окраинами. Это достигалось путем постепенной ликвидации исторически сложившихся самобытных форм местного управления и распространения на них общего административного деления с типичными для центральной России бюрократическими учреждениями. Царизм проводил политику насильственной русификации и стремился искоренить национальные особенности в быту и управлении.

Право созыва дворянских собраний принадлежало генерал-губернатору и губернатору. От губернатора зависело утверждение дворянских выборов и даже губернского предводителя.
Таким образом, предоставив дворянству право самоуправления, Жалованная грамота подчинила, однако, это сословное управление наместнической или губернаторской власти. Организация дворянского самоуправления никоим образом не ограничивала царского самодержавия. Современники обвиняли Екатерину II в том, что Жалованная грамота стремилась «бросить пыль в глаза Европы и обморочить потомство» *. Право дворянских собраний делать только «представления и жалобы» (ст. 48) верховной власти историк М. М. Щербатов расценивал как позволение «визжать, когда их бьют» 2.
Все вновь образованные учреждения с трудом комплектовались выборным дворянством. Богатые дворяне охотнее проводили время в столицах или шли на государственную службу, предпочитая занять пост губернатора, председателя палаты и т. п. Выборная служба перешла в руки мелкопоместного дворянства, которое стремилось извлечь из нее возможпо больше дохода, пе гнушаясь ни взятками, ни казнокрадством. Основные вопросы управления и наиболее важные судебные дела решались в правительственных губернских учреждениях.
Однако должность дворянского предводителя приобретала все большее значение. Предводители вскоре стали центром уездной администрации: к ним обращались губернатор за справкой, капитан-исправник и заседатели за советом; для дворян они — покровители и защитники. Мелкопоместные дворяне заискивали перед предводителем, от него зависело внесение помещика в родословную книгу, выдвижение кандидатур на выборные должности.
Влияние предводителя усиливалось в связи с возложением на него все большего числа общеадмипистративпых функций (по установлению границ уездов, мея^еванию, рекрутским наборам и т. д.). В состав каждой губернской и уездпой комиссии всегда включался предводитель дворянства. Он олицетворял собой местное дворянство, зорко охраняя интересы господствующего класса.
В целом значение Жалованной грамоты дворянству было велико для дворянства, она закрепила его господство в государстве и над многомиллионным крестьянством.
Одновременно с Жалованной грамотой дворянству была опубликована Грамота на права и выгоды городам Российской империи 3. В зависимости от своего имущественного ценза или владения недвижимостью население города делилось на шесть разрядов и записывалось в городовую обывательскую книгу. Городам было дано право самоуправления.

Основное судебное учреждение в городе — городовой магистрат. Состав его — два бурмистра и четыре ратмана — избирался местным купечеством и мещанством. Функции его аналогичны функциям уездного суда. Положение городового сиротского суда было такое же, как и дворянской опеки. Ратуши учреждались «только по посадам» и выполняли функции юродового магистрата.
Таким образом, вся система Учреждения о губерниях построена на представлении о губернии как о законченном целом. Осуществлена максимальная централизация власти в руках всесильного наместника. Созданы специальные административные, финансовые и полицейские учреждения, обязанные контролировать все стороны управления и даже быта и в первую очередь решительно пресекать все выступления против крепостнических порядков.
Многочисленные судебные оргапы, по существу и юридически, оказались в зависимости от администрации. Система повых местпых учреждений была построена так, что администрация в губернии осуществляла все руководство и управление в широком смысле, а в уезде осуществляла все исполнение.
Вся губернско-уездная система носила сугубо полицейско-фискальный характер и была приспособлена к задачам укрепления дворянского государства, усиливала диктатуру дворянства на местах. Дворяне господствовали во всех местных учреждениях. Большое значение придавалось предводителю дворянства; он председательствовал в дворянской опеке, участвовал в заседаниях приказа общественного призрения, под его руководством проводились выборы должностных лиц. Вся уездная администрация была сосредоточена также в руках дворянства.
Акт 1775 г., хотя и в очень скромных рамках, но удовлетворял пожелания городской буржуазии, выражепные в наказах депутатам. Последняя получила право выбора городского головы, всего состава городового магистрата и участвовала в губернском магистрате.
Эти учреждения целиком были переданы имущей верхушке города и обеспечивали только ее интересы. Основная масса населения города оказалась попрежнему бесправной и попала в еще большую зависимость от «отцов города».
Помимо этого, сословные городские оргапы не пользовались никакой самостоятельностью, их состав утверждался губернатором, а вся деятельность проходила под строгим надзором государственной администрации.
Несмотря на зверскую расправу над участниками Крестьянской войны й проведение реформы местного управления, классовая борьба угнетенных масс города и деревни не прекращалась. Дворянское правительство вынуждено было со своей стороны еще более усилить и развить карательные органы для борьбы с ширившимся антифеодальным движением трудящихся масс.