Очерки истории

Выступления помещичьих крестьян тех имепий, где не было заводов, в начале 50-х годов были слабее, и подавлением их занимались больше местные власти. Но все же до Сената доходили такн^е дела о выступлениях «пашепиых крестьян». Особенно большое беспокойство властей вызвали крестьяпскпе восстания в конце 50-х годов. Они попрежпему охватывали главным образом монастырских крестьян и приписанных к заводам 4.
С крестьянским движением правительство справиться не могло. Жестокость предпринимаемых им мер только подчеркивала бессилие и бесплодность политики, огульно защищавшей все способы угнетения крв-постпиками трудящихся масс
Одновременно с подавлением восставших масс правительство вело непрерывную борьбу и за искоренение «разбойного» движения, которое, во многом отличаясь от крестьянских волнений, тоже имело глубокие социальные корни. Не случайно в одном из указов Сената имеется такое указание: «На следующих Волгою рекою до разных городов судах от воров и разбойпиков чинятся мпогие грабительства и смертные убийства, а работные люди, коим бы по множеству их против нападающих воров и разбойников бессумиителыю обороняться можно, .„никакого охранения тем судам и хозяевам не чинят, а другие тем злодеям и помощь придают» 1.
В 1756 г. опять посылались многочисленные воинские команды в Нижегородскую, Казанскую, Оренбургскую, Астраханскую, Московскую. Смоленскую, Новгородскую, Белгородскую, Воропежскую и Архангельскую губернии2. Во время Семилетней войны «разбойное» движение усилилось. Отряды разбойников совершали нападения даже в Москве и по Московской дороге около Петербурга 3.
Аппарат дворянского государства всеми мерами помогал помещикам укреплять их власть над крестьянами, между прочим и путем систематически проводившегося сыска беглых крестьян. Несколькими указами Сената установлен более строгий порядок возвращения беглых с донских казачьих городков4. В 1749—1751 гг. местные власти и Сенат упорно стремились вернуть Гончарову беглых крестьян, которые нашли укрытие у брянских купцов и вместе с ними оказывали властям отчаянное сопротивление. Только посланная Сенатом усиленная команда сломила сопротивление беглых и посадских людей.

13 мая 1754 г. последовал именной указ, установивший новый срок сыска беглых и новые основания для ходатайств по этим делам: «Отдачу чипить кто где и за кем по сказкам с 1719 г. и по положению в подушный оклад в первую перепись и во вторую ревизию написаны, с женами и с детьми и со всем их животы и с хлебом» 5.
Мпогие манифесты и указы содержали призывы к беглым в Польшу и Литву вернуться на родину. Манифест 4 сентября 1755 г. приглашал беглых приходить в Россию «без всякой боязни или страха, с женами, детьми, свойствепииками и с пожитками своими». Правительство обещало не только прощение пх вин и освобождение от казней, но и разрешало «в прежнее свое место определиться». Однако это последпее как раз и не устраивало беглецов, ибо большинству из них пришлось бы вернуться к своим господам, к прежней тягостной доле. Этим, между прочим, можно объяснить тот факт, что установленный манифестом льготный срок впоследствии несколько раз отодвигался1.
Льготы давались не только бежавшим в Польшу. Для заселения окраив правительство иногда вынуждено было соглашаться на оставление беглых там, где они укрывались. Так, 7 июля 1759 г. Сенат велел записать в Иркутске и Нерчинске «в цеховые зашедших туда из других мест черносошных крестьян для населенпя тех городов» 2. В исключительных случаях оставляли на свонх местах и крестьян, бежавших от помещиков. 27 марта 1750 г. Сенат, например, постановил не отдавать «обретающихся в Астрахани, паписапных по последней ревизии помещичьих крестьян и прочих разночинцев на прежние жилища» 3.
Очевидно, подобные исключения давали повод к распространению слухов о свободе и всевозможных льготах для желающих населить отдаленные места. Указ 13 января 1758 г. предписывал наказывать «разгласителей молвы» о последовавшем якобы дозволенни крестьянам, оставив помещиков, переходить в Царицын и Камышин для поселения на шелковых заводах 4.
Одним из последствий массовых побегов начала 50-х годов явилось сложение 15 декабря 1752 г. недоимок, накопившихся за 1724—1747 гг.5. Буржуазные историки в хвалебных тонах описывали и другую меру аналогичного порядка: систематическое уменьшение подушной подати по 3—5 коп. в год за 1750—1754, 1757 и 1758 гг.6. Однако при этом происходило чрезвычайное повышение налога на соль. Следовательно, нельзя говорить, что правительство облегчило положение масс этими мерами. Они носили скорее политический характер и имели целью вндимостыо уступок успокоить волновавшийся трудовой люд.
Внутриполитическое положение правительства в 50-х годах была устойчивее, чем в предыдущее десятилетие. Все же и теперь ему приходилось сталкиваться с теми представителями господствующего класса, которые почему-либо выступали против Елизаветы и ее фаворитов.

Сенат, идя навстречу дворянству и находя сам невозможным каждые два года менять всех воевод, 26 октября 1760 г. издал указ, согласно которому срок службы воевод увеличивался до 5 лет, а в случае особого ходатайства помещиков мог быть и продлен К Но кроме этого «законного» способа усиления местной власти, было много «незаконных», хотя и вполне закономерных в тех социальных условиях, методов использования дворянами-чиновниками своего служебного положения для личного обогащения.
Сенат был завален жалобами на притеснителей — воевод и воеводских товарищей. По некоторым делам создавались специальные комиссии. Ярким примером хозяйничанья дворян в провинции является деятельность сибирского «следователя» П. Н. Крылова, посланного туда обер-прокурором Сената Глебовым со специальным поручением застращать иркутских купцов и вымогательством добиться от них отказа в пользу Глебова от винного откупа. Прибыв в Иркутск, Крылов заковал в цепи председателя и членов магистрата, опечатал дома и все находившееся в них имущество первостатейных купцов и начал «следствие», сопровождавшееся проявлениями необузданной жестокости. Таким путем Крылов добился «приношения» круглой суммы в 150 тыс. руб., что разорило многих купцов. Некоторые под пыткой умерли.
Еще большую важность, чем вопросы местного управления, представляли для дворянства поставленные правительством в 1752—1753 гг. вопросы, непосредственно относящиеся к земельной собственности.
Расширение товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве и воз росшие личные потребности привели к тому, что дворянство использовало длительные отпуска и сокращение срока обязательной военной службы для развития собственного помещичьего хозяйства. В связи с этим сильно возросли споры и тяжбы между помещиками по земельным делам, доходившие нередко до кровавых столкновений. Никакие мероприятия правительства пе могли, конечно, не только устранить, но даже сократить число этих столкновений из-за земли2. И правительство, по инициативе щедрого на всякие «инвенции» (выдумки) П. И. Шувалова, решило провести генеральное межевание земель 3, главная задача которого заключалась в укреплении дворянского землевладения.

Изданная 13 мая 1754 г. инструкция межевщикам заключала в себе ряд строгих предписаний о ликвидации недворянского землевладения. Инструкция предусматривала проверку прав владения землей, и по этому поводу межевщикам предписывалось отказывать в праве владения землей приказным людям и даже детям чиновников и обер-офицеров, отцы которых не успели дослужиться до дворянства. Все подобные лица должны были под угрозой конфискации продать в шестимесячный срок свои земли дворянам 1. В этом отношении генеральное межевание продолл^ало линию на укрепление дворянской земельной собственности, намеченную указом 14 марта 1746 г., согласно которому купцам, казакам, ямщикам, дворовым людям, монастырским слугам, крестьянам н разночинцам, состоявшим в подушном окладе, запрещалось покупать людей и населенные земли 2.
Межевание предполагалось провести в европейской части империи, кроме Оренбургской и Астраханской губерний. Но затеянное с таким размахом дело шло очень медленно: с весны 1755 г. и до начала 60-х годов обмежеван был лишь один Московский уезд. Несмотря на то, что назначенный в 1755 г. государственным межевщиком П. И. Шувалов потребовал производства работ даже в праздничные дни, осуществление межевания сорвалось. Причину неудачи надо искать в том, что правительство не учло всех требований помещиков, в частности их стремления закрепить за собою не только все «примерные», т. е. излишнне по сравнению с документами, земли, но и захваченные ими у потомков разного рода служилых людей: однодворцев, пахотных солдат и т. д. Проверка же прав на землю создавала не только обременительную для помещиков волокиту, но и ставила под сомнение всю «благоприобретенную» ими собственность. Поэтому со стороны помещиков создавались всякого рода препятствия к осуществлению межевания3. Впоследствии Екатерина II отменила эти невыгодные для дворянства условия, и межевание пошло успешнее.
Заботясь об экономическом благополучии дворянства и учитывая его настоятельные просьбы, правительство предоставило ему очень крупную привилегию: исключительное право выкуривать и поставлять вино в казну. Было решено с 1755 г. впредь «подряжать и к подрядам допускать одних помещиков и вотчинников, кто сколько куда подрядиться пожелает» 4. Купеческие заводы должны были быть проданы помещикам или уничтожены

«Для приучения к преподаванию» семинаристы под руководством профессоров объясняли построение уроков соответственно программе и проходили практику в петербургских малых училищах. Ученики семинарии пользовались относительной свободой, имели собственные выборные хозяйственные организации, издавали с 1784 г. журнал под названием «Растущий виноград». За свое восемнадцатилетнее существование семинария подготовила более 400 учителей. Многие воспитанники семинарии стали видными педагогами и авторами учебников, например И. Ф. Яковкин, позже профессор Казанского университета.
Введение новой школьной системы по уставу 1786 г. и проведенные мероприятия изменили облик русской школы, внеся новое в содержание обучения и методы преподавания. В деле развития просвещения это был заметный шаг вперед. Русские революционные демократы высоко оценивали деятельность Янковича. Н. А. Добролюбов писал, что Япкович «принадлежит к числу тех немногих деятелей истории нашего воспитания, которых труды всегда будут иметь свою цену в глазах истинных любителей просвещения» 1.
Царское правительство не давало свободного хода просветительным тенденциям передовых русских педагогов. Кроме того, развитие народных училищ тормозилось неправильным финансированием народного просвещения, недостатком квалифицированных учителей, тяжелым правовым и материально-бытовым положением народных масс. В широком распространении просвещения в народе правительство не было заинтересовано; более того — оно его боялось. В народных училищах обучались лишь дети горожан.
Все же для такой обширной страны, как Россия, это было недостаточно, и рост школ крайне отставал от потребностей народа в образовании. Во многих городах не было училищ, а в некоторых губерниях имелось лишь единственное училище в губернском городе

Формально народные училища были бессословными. Даже крепостные имели право отдавать в них детей, если жили в тех городах, где находились училища. На деле же среди учеников главных училищ преобладали дети дворян, купцов и мещан. Количество детей крестьян и работных людей было совершенно ничтожно.
Положение школы и состояние просвещения у различных пародов, входивших в состав Российской империи во второй половине XVIII в., было неодинаковым.
На Украине в середине XVIII в. народ на собственные средства организовал приходские школы. В казачьих полках открывались так называемые казачьи школы.
Зажиточное казачество отдавало своих детей в духовные семинарии,
Украинское дворянство просило об открытии гимназий и университета, но правительство Екатерины II отклонило это ходатайство, не желая со-здавать центры просвещения на Украине.
Закрепощение народных масс Украины в 80-х годах XVIII в. повлекло за собой постепенное свертывание приходских и казацких школ.
В то же время в городских центрах, в результате установившейся связи с Москвой и Петербургом, в прогрессивные группы украинской интеллигенции проникли передовые идеи русских просветителей XVIII в. К этому времени относится деятельность замечательного украипского философа и поэта, просветителя и демократа Г. С. Сковороды (1722—1794).
Сковорода испытал на себе благотворное влияние передовой русской культуры. Он развивал мысль, что человек имеет право на счастье вне оависимости от чипа, богатства, образования и общественного положения.
Он решительно критиковал господствовавшие взгляды на воспитание, утверящая, что нельзя слепо заимствовать педагогические теории за рубежом и что сам народ является творцом норм воспитания. В его педагогической системе большую роль играло нравственное и трудовое воспитание; выдвигалась идея всеобщего и равного для мужчин и женщин обра зования.
В отношении народов Поволжья царское правительство проводило политику насильственной христианизации. Для татар и других народностей были организованы так называемые «новокрещеные школы» и школы, готовившие переводчиков из местного населения. Однако после Крестьянской войны 1773—1775 гг., в которой народы Поволжья принимали активное участие, правительство было вынуждено отказаться от христианизации и установило контакт с мусульманским духовенством. Мусульманские школы (мектебе и медресе) стали рассматриваться как оплот самодержавия и осуществляли свою деятельность под контролем агентов царской власти.

Комиссией в первую оче редь были открыты главные (четырехклассные) и малые (двухклассные) народные училища в Петербургской губернии. Директором петербургского главного народного училища был назначен Ф. И. Янкович. В 1785 г. в петербургских училищах было 1192 ученика. В 1786 г. были открыты главные народные училища в 25 губерниях.
На основе петербургского опыта Комиссия разработала >став народных училищ, который был утвержден правительством 5 августа 1786 г. *. Согласно уставу, в губернских городах учреящались главные училища, состоявшие из четырех разрядов — классов. Главные училища давали общеобразовательную подготовку, приближаясь к пшу средней школы с многопредметной программой и некоторым практическим уклоном
В 1-м классе обучались на «природном» (русском) языке азбуке, чтению, письму, цифрам. Во 2-м классе изучали первую часть арифметики, грамматические правила, упражнялись в письме, чистописании и рисовании, а также проходили книгу «О должностях человека и гражданина». В 3-м классе проходили вторую часть арифметики, русскую грамматику, с упраншениями в правописании, первую часть всеобщей истории, введение в географию, землеописание Российского государства. В 4-м классе (два года) предлагалось повторять пройденную часть российской грамма-тики, писать сочинения практического характера (деловые письма, расписки п т. д.) изучать российскую историю, географию всеобщую и математическую (с задачами на глобусе), основания геометрии, механики, физики, естественной истории и гражданской архитектуры.

«Большое собрание» выделило специальную Комиссию, куда поступили для рассмотрения соответствующие предложения депутатов. Кроме того, ряд проектов выдвинули и сами члены Комиссии (о «нижних» деревенских училищах и городских училищах, о средних училищах, об училищах для иноверцев и т. д.). Это была напряженная работа, свидетельствовавшая об острой потребности русского общества в просвещении и организации школ. В середине 1770 г. разработка этих проектов была закончена, но дальнейшего движения они не получили, так как правительство считало их радикальными. Проекты Комиссии и выступления отдельных депутатов раскрывают перед нами позиции, занимаемые различными социальными группами русского общества 60-х годов XVIII в. в области просвещения.
В эти же годы развернул свою педагогическую деятельность один из образованных людей того времени — И. И. Бецкой (1704—1795). Поклонник французской просветительной философии и Локка, дворянин И. И. Бецкой верил в могущественную силу воспитания, был убежден в возможности создания посредством закрытых воспитательных учреждений «новой породы людей», которые, по мнению Бецкого, подготовили бы условия для постепенной отмены крепостного права. Его просветительные начинания представляют собой продуманные педагогические эксперименты *.
В «Генеральном учреждении о воспитании обоею пола юношества» Бецкой подчеркивал: «Корень всему злу и добру — воспитание», а потому мы имеем в нашем распоряжении только одно средство: «Произвести сперва способом воспитания, так сказать, новую породу или новых отцов и матерей, которые бы детям своим те же прямые и основательные воспитания правила в сердце вселить могли, какие получили сами». Для этого предлагалось создать училища, куда принимались бы дети не старше 5—6-летнего возраста и где они оставались бы «безвыходно» до 18— 20 лет. Таким образом, по мысли Бецкого, среда не могла бы оказать на них отрицательное влияние. Бецкой стремился воспитать «новую породу» людей пе только из дворян, но и из детей буржуазии и ремесленников.
Бецкой был сторонником энциклопедического образования, в особенности для дворян. Исходя из этого, он разработал проекты организации и реорганизации ряда закрытых учебных заведений и с 1764 по 1768 г. развернул кипучую деятельность; им было открыто училище при Академии художеств для мальчиков «всякого звания» (кроме крепостных), реорганизованы академическая гимназия, кадетские сухопутный и морской корпуса, открыты в Москве воспитательный дом для «незаконно рожденных» детей и подкидышей и коммерческое училище для подготовки «новой породы» русских коммерсантов. Бецкой явился также инициатором филантропических организаций, задачей которых был сбор пожертвований на открытие воспитательных домов для «незаконно рожденных».

В России не было организованной школьной системы, и ее отсутствие остро ощущалось к 60-м годам XVTI1 в. В 1760 г. И. И. Шувалов внес в Сенат предложение об организации всеобщего обучения для детей дворян путем устройства в «малых» городах школ грамотности, а в больших гимназий. Но дальше обсуждения дело не пошло, так как дворянство предпочитало обучать своих детей в кадетских корпусах и частных па ней опах. В конце 1764 г. Архангельский губернский магистрат послал в Петербург «гражданина» Василия Крестинина, который рекомендовал завести по городам «малые школы» для обучения «всякого чина и обоего иола детей без исключения», с тем чтобы состоятельные родители вносили за учение известную плату, а за бедных жалование учителям выплачивал магистрат. Этот проект отличался демократическим направлением и свидетельствовал о росте культурных запросов среди трудовых слоев городского населения. Как и многим прогрессивным проектам того времени, ему не было дано хода.
Под влиянием наказов Комиссии по составлению нового Уложения 1767 г. правительство Екатерины II вынуждено было заняться вопросами просвещения в стране. Екатерина II, ведя переписку с некоторыми философами-просветителями, обратилась к ним с предложением принять участие в разработке организации народного образования в России. Лицемерно заявляя, что «заведением народных школ разнообразные в России обычаи приведутся в согласие, исправятся нравы», Екатерина II неофициально писала Салтыкову: «черни не должно давать образования; поскольку будет знать столько же, сколько вы да я, то не станет нам повиноваться в такой мере, как повинуется теперь» *. Главу XIV своего «Наказа» Екатерина посвятила вопросам воспитания. Но глава эта содержала лишь громкие фразы. Целью императрицы было показать, что дело воспитания должно быть подчинено правительственным указаниям. Правила воспитания сводились к тому, что родители обязаны учить детей «истинам» религии и почтению к царским законам.

В сделку была вовлечена Сардиния, которой Россия предоставила субсидию в 400 тыс. руб.; Сардиния обязалась добавить к участвовавшим в первой кампании против Франции сардинским войскам еще корпус из 12 тыс. человек.
После казни Людовика XVI царское правительство усилило борьбу против французской революции. С Францией были окончательно порваны всякие дипломатические и торговые отношения. Французы, проживавшие в России и признавшие французскую республику, должны были покинуть Россию в течение трех недель. Оставаться разрешали только тем из них, которые отрекались от нового порядка во Франции и подтверждали это специально установленной присягой. Въезд в Россию разрешался лишь французам, имевшим рекомендацию от графов Прованского, д'Артуа и принца Конде. Был установлен строжайший контроль за приезжающими иностранцами всех национальностей. Ввоз книг из Франции и переписку запретили, сочинения энциклопедистов были изъяты из библиотек и продажи.
Правительство нашло нужным установить в Петербурге, Москве, Риге, Одессе и при Радзивилловской таможне специальную цензуру для просмотра ввозимых из-за границы книг. Были запрещены многие русские книги, в том числе возбудила недовольство трагедия Я. Б. Княжнина «Вадим Новгородский», которая рисовала восстание, хотя и подавленное, но и это внушило опасения царскому правительству. Екатерина II выразила свое недовольство президенту Академии наук за ее напечатание (1793). Сыновья, друзья Княжнина и книгопродавец Глазунов были подвергнуты допросу: искали «опасных» мыслей, посеянных Радищевым, Новиковым и французской революцией. Репрессии правительства не достигли своей цели. Сообщения о событиях во Франции продолжали проникать в Россию. Несмотря на запреты и преследования со стороны цензоров, чиновников и полиции, книжные торговцы столицы бойко торговали запрещенными книгами. Желающих прочесть эти книги было много. По свидетельству современника, В. Каразина, влияние французской революции на молодые умы наблюдалось не только в столицах, но и в отдаленных губерниях страны и даже в Сибири.
Правительство Екатерины II совместно с Англией, Австрией и Пруссией стояло на страже реакции во всей Европе. Эти государства мобилизовали свои лучшие войска против восстания в Польше, в котором им слышалось эхо французских событий. Действуя из страха перед новым общественным порядком, который несла с собой французская революция, царское правительство преследовало и свои внешнеполитические цели, поскольку с падением французской монархии оно лишилось надежного союзника.