Очерки истории

В своем «Генеральном плане» московского воспитательного дома Бецкой выдвинул передовые педагогические положения. Дети, поступавшие в воспитательный дом, должны были содержаться и обучаться за счет государства; наряду с общеобразовательными предметами в программу входило обучение труду, что соответствовало воззрениям Бецкого о необходимости воспитания трудолюбия, формирующего «настоящего человека».
Как известно, московский и петербургский воспитательные дома, особенно после ухода в отставку Бецкого, были поставлены крайне плохо, смертность детей в них была исключительно велика.
Бецкой был сторонником женского образования и в этом отношении стоял выше некоторых передовых западноевропейских педагогов (например, Руссо), не считавших возможным, чтобы женщина получала равное с мужчиной образование. В 1764 г. в окрестностях Петербурга, у деревни Смольной, под руководством Бецкого открылось первое в России женское воспитательное учреждение — Институт благородных девиц (Смольный институт), с широкой программой обучения, включающей, помимо общеобразовательных предметов, труд (шитье) и домоводство. При Смольном имелось и «мещанское отделение», куда принимались девочки неддорийских сословий (за исключением крепостных). Смольный институт в первые годы своего существования, несомненно, был выдающимся учебным заведением, из которого вышло много культурных русских женщин. Одна ко уже в 80-х годах XVIII в. все прогрессивное исчезает из практики института, и он становится замкнутым учебным заведением, готовящим «дворянских девиц», оторванных от жизни, от всего национального, преклоняющихся перед западноевропейскими нравами.
К концу века воспитание в закрытых сословно-дворянских учебных заведениях приняло сугубо реакционный характер. Учившиеся там дети дворян воспитывались как особая, привилегированная каста, презрительно относившаяся к народу.
С усилением дворянской диктатуры после подавления крестьянского восстания под руководством Пугачева политика правительства в области просвещения резко изменилась. От «просветительных» проектов Бецкого не осталось и следа. Однако отказаться от преобразования школьной системы в России было невозмояшо. Общий ход экономического развития, рост городов требовали большего, чем раньше, количества грамотных и образованных людей. Правительство обратилось к проектам организации народного образования более «безопасным», чем рекомендации философов-просветителей.
Ознакомившись со школьной реформой, проведенной в 1774 г. в Австрии, Екатерина II пригласила принимавшего в ней деятельное участие Ф. И. Янковича, серба по происхождению, сторонника взглядов известного чешского педагога XVII в. Яна-Амоса Коменского. После приезда Янковича в Россию в 1782 г. была организована «Комиссия об учреждении училищ», в которой он выполнял наиболее ответственную и сложную работу. Янковичу оказывали содействие некоторые русские педагоги.

Однако при всей классовой направленности политики русского царизма целый ряд войн второй половины XVIII в. имел объективно прогрессивное значение. Они способствовали решению важнейших исторических задач, стоящих перед Россией: закрепление позиций на Балтийском морс и в Прибалтике, вытеснение Турции из Северного Причерноморья и утверждение России на побережье Черного и Азовского морей, воссо единение украинского и белорусского народов с русским народом.
Эти задачи приходилось решать в сложной и напряженной международной обстановке, преодолевая сильное противодействие Англии, Франции и других держав Западной Европы, враждебно настроенных по отношению к России.
Правительства этих стран выступали организаторами и вдохновителями всех войн, которые вели Швеция и Турция против России во второй половине XVIII в. Швеция, военное могущество которой было сломлено еще во время Северной войны 1700—1721 гг., тем не менее и во второй половине XVIII в., подстрекаемая Англией, Францией, Пруссией и другими государствами, вела агрессивную политику.
Турция, несмотря на свою экономическую, военную и культурную отсталость, во второй половине XVIII в., при поддержке западноевропейских держав, также выступала враждебно против России. Пользуясь трудностями обороны русских границ в условиях широких открытых степей юга страны, они постоянно провоцировали пограничные конфликты, организовывали разбойничьи набеги крымских татар на территорию России. Именно благодаря поддержке западноевропейских держав Турция каждый раз проявляла крайнюю неуступчивость в отношении русских требований. Дипломатия враждебных России деря^ав пыталась нейтрализовать успехи русского оружия средствами дипломатической борьбы, затягивая, таким образом, вопрос о заключении мира с Россией.
Войны России за возвращение выходов к Черному морю были продолжением многовековой борьбы за ликвидацию последствий тяжелого монголо-татарского ига. Россия вела борьбу за выход к черноморскому побережью, что соответствовало развитию производительных сил страны.

Страх правительства Екатерины II за существование монархических тронов в Европе возрастал с каждым днем. Становилось ясным, что Людовик XVI и французское дворянство бессильны без помощи извне положить конец все более и более разраставшемуся революционному движению.
В 1790 г. был заключен союз Пруссии и Австрии для военного вмешательства во внутренние дела Франции. Но союзники не спешили с исполнением своих решений, так как больше заняты были разделом Польши.
Екатерина II считала, что «спасение» Франции от революции — дело самого французского дворянства, которому монархи Европы должны оказать необходимую помощь *. Французская эмиграция собирала силы в Кобленце для борьбы с революцией. Она готовила армию, добивалась помощи от европейских государств и ждала подходящего момента, чтобы выступить против революционного народа. Французская контрреволюция возлагала большие надежды на русскую императрицу, держала ее в курсе своих политических махинаций, просила ее «впредь руководить всеми их демаршами» 2.
Екатерина II старалась прежде всего устранить разногласия, существовавшие между королевской «партией» и «партией» принцев. Она сама набросала план подготовки к походу против Франции. Русское правительство считало нецелесообразным возвращение на престол Людовика XVI, так как, по его мнению, он не обладал качествами, необходимыми для восстановления и укрепления монархии во Франции. Екатерина II выдвинула брата Людовика XVI, графа Прованского (позднее Людовик XVIII), в качестве регента на время малолетства Людовика XVII. Австрия, Пруссия и Англия были против кандидатуры графа Прованского, высказавшись за графа д'Артуа, другого брата короля, менее умного и более податливого политика, что было им наруку; однако им пришлось уступить настойчивости Екатерины II и согласиться с кандидатурой графа Прованского.
Царское правительство не ограничило свою помощь французской контрреволюции только советами, руководством и дипломатической поддержкой. Оно оказывало французской эмиграции щедрую финансовую и материальную помощь. Екатерина II дала взаймы французским принцам 2 млн. руб. на наем контрреволюционного войска у различных немецких князей. Так как все деньги короля были конфискованы после его ареста за попытку бежать из Франции, то Екатерина II поспешила перевести Людовику XVI 100 тыс. франков.

Победы России вызвали беспокойство западноевропейских держав. Французское правительство усилило антирусскую деятельность в Польше и Швеции. В 1770 г. в Польшу был направлен генерал Дюмурье, перед которым ставилась задача придать организованный характер антирусским выступлениям конфедератов. В связи с разгромом турецкого флота, версальский двор предложил Порте приобрести французские корабли. Англия стала отзывать из русского флота слуяшвших в нем офицеров, явно обнаруживая свое недовольство морскими победами России в Эгейском архипелаге. После занятия Дунайских княжеств русскими войсками заметно усилилась враждебная позиция Австрии, которая стала откровепно поддерживать Турцию. Русские успехи не нравились и союзнику России -Пруссии. Фридрих II имел основания полагать, что более сильная Россия будет значительно меньше нуждаться в союзе с Пруссией. Дальнейшая политика Пруссии характеризуется стремлением поставить Россию в затруднительное положение, чтобы добиться ее согласия на раздел Речи Посполитой. Поскольку союзнические обязательства Пруссии лишали ее возможности выступать против России открыто, она решила действовать замаскированно — через посредство Австрии.
25—28 августа (н. ст.) 1769 г. в силезском городе Нейсе (Ниса) произошло свидание Фридриха II и Иосифа II — сына и соправителя австрийской императрицы Марии-Терезии. Прусский король намеренно преувеличивал возможности и планы России. «Чтобы остановить эту державу, -говорил он,— вся Европа должна будет вооружиться, потому что она завоюет все» *. И он заметил, памятуя о союзе Австрии с Францией, что для поддержания антирусской группировки в Швеции крайне необходимы субсидии Франции. Фридрих II очень тонко затронул больное место Австрии. Он сообщил, что торговавшие в Бреславле славяне — австрийские подданные — устроили «публичное торжество в честь победы России». Фридрих II советовал Иосифу II получше с ними обращаться, чтобы они не начали волноваться под влиянием растущих симпатий к России 2. Толкая Австрию на противодействие русскому продвижению на Дунае, Фридрих II дал обязательство не трогать австрийских территорий. Иосиф П и Фридрих II обменялись заверениями, что будут соблюдать строжайший взаимный нейтралитет.
Это было только началом той вероломной политики, которую повела в дальнейшем Пруссия за спиной своего союзника — России. Со стороны же Австрии это было первым звеном целой цепи интриг, которые характеризовали ее политику в период русско-турецкой войны 1768—1774 гг. Дипломатические представители Австрии и Пруссии в Копстантинополе не замедлили поставить Порту в известность об установившемся контакте своих правительств.

Поэтому каждый успех России в ее борьбе за выход к Черному морю и проливам приводил к углублению русско-английских противоречий.
Отношения России с Австрией были не менее сложны. Мечтая с помощью России расширить свои владения за счет Турции, Австрия в то же время считала крайне нежелательным продвижение России к Черному морю и устью Дуная 1. Растущие связи России с порабощенными Турцией народами Балкан, и особенно со славянами, вызывали у австрийского правительства опасения за свой собственный тыл, так как в империи Габсбургов находилось много порабощенных славян.
По мере роста русского влияния в Польше враждебность Австрии по отношению к России усиливалась, ибо у Австрии были собственные виды и на польские земли. Австрия все более сближалась с Францией. Еще накануне Семилетней войны между этими державами был заключен союз, который продолжал затем укрепляться, приобретая антирусскую направленность. Несмотря на все это, русское правительство рассчитывало бороться против Турции совместно с Австрией или, по крайней мере, обеспечить ее нейтралитет в случае русско-турецкой войны.
Пруссия не имела непосредственных интересов в Турции. Русская политика в Швеции также не встречала возражений со стороны Фридриха И. Устремления Пруссии были направлены в сторону Польши. Но Пруссия могла рассчитывать на какой-нибудь успех в этом направлении, только находясь в союзе с Россией. Заключения такого союза Фридрих II усиленно добивался с самого вступления на престол Екатерины П. Русское правительство долго воздерживалось от подписания союзного договора с Пруссией. Пользуясь преимущественным влиянием в Польше, оно предпочитало осуществить свои планы без формального союза. Однако обострение отношений с Турцией вызвало опасения русского правительства, что придется вести войну в Польше и в Турции одновременно. Отказаться же от союза с Пруссией значило бросить ее в объятия Франции. Вот почему после долгих проволочек и неоформленного сотрудничества, 31 марта 1764 г. Россия заключила с Пруссией союз сроком на 8 лет 2. Секретные статьи договора предусматривали совместные действия в Турции, Швеции и Польше. В случае войны России с Турцией Пруссия должна была оказывать ей помощь деньгами в размере 400 тыс. руб. в год. Предусматривалось совместное противодействие французскому влиянию в Швеции.

Россия не сделала никаких территориальных приобретений. Но ее опасный враг Фридрих II оказался надолго обессиленным. Пруссия была до крайности разорена и истощена, ее военная мощь основательно подорвана. После войны она долгое время оставалась в положении внешнеполитической изоляции и сама вынуждена была искать союза с Россией. Западноевропейские государства еще раз после Северной войны ощутили мощь русского государства.
Семилетняя война явилась хорошей военной школой для вооруженных сил России, разгромивших в упорной борьбе прусскую армию, которая считалась лучшей в Европе. Блестящие победы русской армии наглядно показали, что по своим моральным и боевым качествам, способам и формам ведения войны она намного превосходила наемные войска Фридриха II, его стратегию и тактику.
Победы русской армии имели решающее значение для разгрома Пруссии в период Семилетней войны. Они способствовали укреплению позиций России в Прибалтике, усилению ее международного полоя^ения во второй половине XVIII в.
2
РУССКО-ТУРЕЦКАЯ ВОЙНА 1768-1774 гг. ПЕРВЫЙ РАЗДЕЛ ПОЛЬШИ
Во второй половине XVIII в. особенную остроту в области внешней политики приобрела черноморская проблема.
Рост товарности сельского хозяйства усилил интерес помещиков к черноземным землям юга России. Для освоения этих земель нужно было сделать южную границу государства более прочной. Расширение внешней торговли требовало обладания устьями Днепра и Дона — естественными водными артериями сбыта продуктов из внутренних областей России по Черному морю. Но устья этих великих русских рек были отрезаны от страны. Поэтому растущие потребности дворянства и купечества не могли быть удовлетворены.
Экономические интересы дворянства и купечества тесно переплетались с задачами укрепления обороны страны. Турецкий флот, безраздельно господствовавший на Черном море, входил в устья Днепра и Дуная. Крымский полуостров служил Турции удобным стратегическим плацдармом для наступления против России. На Кавказе Турция стремилась захватить при содействии крымского хана так называемые «нейтральные земли» Большой и Малой Кабарды. Турция опиралась на кабардинских феодалов, недовольных тем, что эксплуатируемый ими «черный народ» (крепостные и рабы) массами перебегал в русские пределы. Порта развивала агрессию также в отношениг Грузии и Дагестана.

Русскому командованию постоянно приходилось опасаться за свои сообщения с тылом. Донесения главнокомандующего П. С. Салтыкова в Петербург, его реляции императрице Елизавете Петровне, представляемые им рапорты в Конференцию, а также переговоры и переписка с представителями австрийского командования достаточно ясно свидетельствуют об этом *. Именно потому, что русская армия не имела прочного тыла, она должна была в конце концов отказаться от всей завоеванной в 1760 г. территории Пруссии.
Не меньшую роль в общем неуспехе кампании сыграло и отсутствие необходимого стратегического единства действий союзников, что сильно сказывалось на протяжении всей войны. Союзники, члены антипрусской коалиции, имели различные цели в войне и добивались прежде всего осуществления своих собственных частных интересов. Австрия больше всего желала вернуть захваченные Пруссией Силезию и графство Глац. Все ее усилия были направлены к тому, чтобы сосредоточить здесь возможно больше русских войск, поставить их в полную зависимость от гофкригс-рата и достигнуть таким образом, намеченной цели с минимальными потерями со своей стороны. Возложив всю тяжесть военного бремени на одну русскую армию и ослабив ее в длительной и напряженной борьбе с армией Фридриха II, австрийское правительство рассчитывало соответственно подорвать внешнеполитическое положение России, уменьшить ее значение и роль при подведении итогов войны.
Франция еще больше, чем Австрия, опасалась роста силы и могущества России. Внешняя политика Франции на севере и востоке Европы издавна была основана на противодействии России в Швеции, Польше, Турции. Вступив в антипрусскую коалицию, французское правительство в течение всей Семилетпей войны очень болезненно реагировало на каждый успех русской армии, а подчас оказывало и прямое сопротивление России. Что касается Швеции, то в Семилетней войне она проявляла очень слабую активность.
В 1760 г., как и в предыдущие кампании, шведские войска ограничивались действиями местного значения и то лишь в районе Штеттина. Они продолжали пассивно стоять в занятой ими части прусской Померании и отказались предпринять наступление на Бранденбург с севера в помощь русским войскам, занявшим Берлин.
Все это значительно затрудняло действия русских войск против Пруссии. Поэтому Фридрих II мог полностью использовать преимущества внутренних коммуникаций. Не разбрасывая сил и действуя по кратчайшим направлениям, он обрушивался против в данный момент наиболее опасного противника и не раз находил выход из, казалось бы, самого критического положения.

Семилетняя война была последним перед буржуазной революцией во Франции общеевропейским конфликтом. В нем наметились уже те противоречия и то соотношение сил, которые существовали и во время революции и в течение значительной части XIX в. Дело шло, во-первых, о последовавшей после войны за испанское наследство стадии англо-французского соперничества за колонии и мировое господство и, во-вторых, о новом после войны за австрийское наследство столкновении Австрии и Пруссии за гегемонию в Германии. Эти два противоречия и лежали в основе конфликта. При этом прежняя многовековая борьба между Францией и Австрией, между Бурбонами и Габсбургами, несколько ослабевшая после войны за испанское наследство, окончательно сошла на нет и к началу Семилетней войны превратилась в свою противоположность — франко-австрийский союз.
Новое столкновение Англии и Франции распространилось на континент Европы: вся дипломатическая подготовка со стороны Англии была направлена на то, чтобы создать на континенте антифранцузскую коалицию и, безнадеяшо впутав Францию в европейский конфликт, разбить ее на море и в колониях.
Реальная обстановка действительно сложилась весьма благоприятно для Англии. Франция оказалась втянутой в австро-прусскую борьбу на континенте, напрасно и без славы для себя расходовала здесь свои силы и в конечном результате оказалась битой на путях мирового господства и в колопиях. Таков был результат бездарной политики обветшалой и шедшей к своей гибели абсолютной монархии во Франции.
Натянутые отношения между Австрией и Пруссией не прекратились со времени войны за австрийское наследство. Мария-Терезия не желала отказываться от Силезии, захваченной Фридрихом II, и деятельно готовилась к новой войне. Обе сторопы вели энергичную дипломатическую подготовку, результатом которой было вмешательство в конфликт почти всей Европы. Наиболее неожиданным явилось сближение двух давних соперников, Франции и Австрии, и выступление Франции против своего старого союзника — Пруссии. Эта непредвиденная комбинация осуществилась следующим образом.
Апглия издавна поддерживала в Европе монархию Габсбургов как соперницу Франции. С XVIII в. эта политика стала вдвойне необходимой для Англии, так как ей пришлось защищать на континенте от французов или от пруссаков Ганновер, фамильные владения новой английской династии, ганноверских курфюрстов по происхождению. Но со времени войны за австрийское наследство англичанам стало ясно, что на континенте появилась новая военная держава — Пруссия, которая наряду с Австрией непрочь была получить английские субсидии. В то же время отношения с Австрией у Англии стали явно портиться.

Внешняя политика царской России во второй половине XVIII в. диктовалась интересами господствовашего класса дворян и развивавшейся буржуазии и имела своей основной целью укрепление феодально-абсолютистского государства1. Обусловленная интересами господствующего класса, внешняя политика царизма отличалась большой активностью, сопровождалась присоединением к России ряда территорий.
С этими задачами внешней политики были связаны многочисленные и продолжительные войны, которые вела царская Россия во второй поло-ине XVIII в.
Но при всей своей классовой направленности внешняя политика царизма решала важнейшие исторические задачи, стоявшие перед Россией в данный период: закрепление на берегах Балтики, выход к Черному морю и воссоединение украинских и белорусских земель с Россией. Выдвинутые историческим развитием страны, эти задачи во второй половине XVIII в. приобрели большое значение и стали основным содержанием внешней политики России.
В середине XVIII в. международное положение России значительно укрепилось, усилилось ее влияние среди европейских стран. Свидетельством возросшего могущества России явилось ее участие в Семилетней войне (1756—1763), в которой она играла ведущую роль. Как известно, в состав коалиции держав, выступивших против Пруссии, вошли Россия, Австрия, Франция, Швеция и Саксония. На стороне Пруссии действовала Англия.
Прусский король Фридрих II вел завоевательную политику, стремясь к расширению территории своего государства. Происки Фридриха II в Турции и Швеции против России, его притязания к Польше и Курляндии тревожили русское правительство. Поэтому в Петербурге признали необходимым ослабить силы Фридриха II, чтобы сделать его для России «нестрашным и незаботным».
Одновременно предполагалось расширить русские границы в сторону Польши так, чтобы возвратить утерянные в прошлом земли Белоруссии и Украины, присоединить к России Курляндию и таким образом «коммерцию Балтийского моря» «с Черным соединить». Польшу рассчитывали компенсировать передачей ей прибалтийских земель, которыми владела Пруссия.
Но при Петре III, вступившем на царский престол после смерти Елизаветы Петровны, произошел коренной переворот во внешней политике России. Не считаясь с государственными интересами, Петр III и его окружение полностью отказались от осуществления тех внешнеполитически? целей, которые были поставлены русским правительством в начале войны. С Пруссией был заключен мир, Фридрих II безвозмездно получил обратно всю территорию, завоеванную русскими войсками в ходе Семилетней войны.

Проводя эти мероприятия, правительство отнюдь не затрагивало основ классового господства дворянства; политика правительства отвечала интересам дворян-крепостников, имея своей конечной целью укрепление феодального строя, всех устоев самодержавия. Но объективно такие меры, как отмена внутренних таможен, монополий в промышленности и торговле и другие способствовали развитию капиталистических отношений в России второй половины XVII в.
Характерной особенностью государственого устройства Российской империи 50—00-х годов XVIII в. является укрепление дворянской диктатуры при одновременном усилении бюрократизма. Рост бюрократизма привел к переходу от коллегиального начала в управлении к единоличному, министерскому. В государственном аппарате постепенно ликвидировались коллегии, на месте которых появлялись учреждения, по организационной структуре приближавшиеся к министерствам.
Сенат потерял свои первоначальные широкие полномочия. Лишенный законодательных функций, утративший былую политическую силу и разделенный на ряд департаментов, Сенат стал послушным орудием царской власти, беспрекословно исполнял все ее распоряжения.
Можно наметить два этапа в развитии государственного устройства Российской империи и внутренней политики царского правительства второй половины XV[II в. Один из них охватил период до Крестьянской войны 1773—1775 гг. Перестраивая государственный аппарат, царское правительство в этот период лавировало, проводило отдельные мероприятия в духе «просвещенного абсолютизма». Наиболее ярким проявлением этой политики был созыв Уложенной комиссии, секуляризация монастырских земель и др. Второй этап начинался после Крестьянской войны 1773—1775 гг., когда правительство перешло к системе открытой дворянской диктатуры. В этих целях в 1775 г. была проведена реформа местного управления — разделение страны на 50 губерний. Новая губернско-уездная административно-территориальная система значительно усилила власть дворян на местах. Господство дворянства над многомиллионными массами крестьянства закрепила Жалованная грамота 1785 г.
Одновременно с этим города получали право самоуправления. Но на деле органы местного управления в городах стали безгласными придатками государственного аппарата, послушными исполнителями воли дворянского класса.
Таким образом, начавшееся несоответствие производственных отношений уровню производительных сил отразилось в политической надстройке, как то: в созыве законодательных комиссий 1754 и 1767 гг., дальнейшей бюрократизации государственного аппарата, реформе городского управления, отданного в руки богатейшего купечества под бдительным надзором дворянско-бюрократических органов и ир.