Очерки истории

В области государственного управления 50-е годы отмечены дальнейшим падением роли Сената, вызываемым не только усилением фаворитизма, ростом значения Тайной канцелярии, Военной коллегии и Коллегии иностранных дел, но и в результате создания постоянно действующего органа в виде «Конференции при высочайшем дворе». «Конференции» или «консилиумы», как чрезвычайные совещания по внешнеполитическим вопросам, предусматривались еще манифестом 12 декабря 1741 г. и созывались время от времени как в 40-х, так и в 50-х годах. Но теперь возникла необходимость в постоянно действующем институте подобного рода.
Канцлер А. П. Бестужев-Рюмин, озабоченный надвигавшейся войной с Пруссией, в январе 1756 г. предложил Елизавете Петровне создать для управления русскими войсками, как и для разрешения всех вопросов, связанных с войной, комиссию, заседающую при дворе, «которая бы из таких и стольких людей составлена была, каких е. и. в. сама избрать изволит и которые бы наипаче ее высочайшую доверенность к себе имели». Не дождавшись ответа на этот проект, Бестужев в марте того же года предложил создать уже не комиссию, а Тайный военный совет, притом «не только для нынешнего времени, но и навсегда», придав ему широкие полномочия, заключающие в себе «почти генерально всю политиче скую систему». Иначе говоря, канцлер предлагал подчинить новому учреждению как международные и военные, так и внутриполитические дела.
Это предложение, как и предыдущее, не было принято, но императрица, очевидно по совету Шуваловых, согласилась на созыв при дворе Конференции как постоянно функционирующего учреждения. 14 марта 1756 г. состоялось первое заседание Конференции, на котором присутствовали, кроме самой Елизаветы Петровны, А. П. Бестужев-Рюмин, М. П. Бестужев-Рюмин, Н. Ю. Трубецкой, А. Б. Бутурлин, М. И. Воронцов, М. М. Голицын, С. Ф. Апраксин, А. И. и П. И. Шуваловы и в. кн. Петр Федорович.
Так возникло учреждение, которое приобрело большое влияние в делах и фактически подчинило себе почти все центральные учреждения. Создание его диктовалось интересами самодержавной власти и необходимостью консолидации правящих кругов в трудных условиях войны и обострения классовых противоречий в стране.
Характерно, что, принимая постановления о вопросах внутреннего управления, Конференция поручила исполнение своих постановлений не только Сенату; она отсылала экстракты из своих протоколов непосредственно коллегиям, Главному кригс-комиссариату, Монетной канцелярии и т. д. В этом, несомненно, сказалось постепенное умаление роли Сената как высшего правительственного органа. Чемв дальше, тем больше Конференция интересовалась вопросами внутренней жизни государства.

Малые народные училища открывались в уездных городах и в тех из губернских, где не хватало главных народных училищ. Малые училища должны были готовить грамотных, умевших хорошо писать и считать людей. Преподавание там велось по учебным планам, принятым для 1-го и 2-го классов главного училища.
Попечителем народных училищ в губернии считался губернатор, который назначал в них директоров и смотрителей. Общее учебно-воспитательное руководство училищами осуществлялось Главным училищным правлением. В хозяйственном отношении училища находились в ведении Приказа общественного призрения.
На основе устава 1786 г. Япкович издал «Правила» поведения для учащихся, а также составил дидактическое пособие для учителей, в котором сказалось некоторое влияние педагогической системы Я. А. Комен-ского, с учетом «способа учения» Московского университета, опыта сербских школ в Венгрии и русских учителей, своих соратников !.
Согласно дидактическим указаниям Янковича, все предметы следовало преподавать «по-новому». Он утверждал, например, что историю невозмоншо преподавать без помощи карт. Он же развил мысль о составлении синхронистических таблиц, которые должны были способствовать лучшему запоминанию фактов и пониманию связи исторических событий.
По мнению Янковича, преподавание должно быть связано с жизнью. Так, при изучении геометрии следует добиваться, чтобы ученик не только умел доказать теорему, но и представлял, какие надо сделать практические выводы из теории. Предлагалось знакомить учеников с устройством часов, мельниц, организовывать экскурсии на предприятия, где работают машины. Япкович впервые ввел в русской народной школе естествознание. По его мысли, народные училища должны иметь лаборатории, кабинеты наглядных пособий и библиотеки. В продолжение пяти лет (1782—1787) Янкович и некоторые русские педагоги выпустили ряд учебных книг и пособий, как оригинальных, так и переводных. Методическое творчество Янковича и учителей его школы выражало передовые по тому времени педагогические положения.
Укрепление новой школьной системы зависело от наличия квалифицированных педагогов. Петербургское главное народное училище, руководимое Янковичем, стало и местом подготовки учителей для всех классов народных школ. С 1786 г. из него была выделена учительская семинария как самостоятельное учебное заведение.

«Для приучения к преподаванию» семинаристы под руководством профессоров объясняли построение уроков соответственно программе и проходили практику в петербургских малых училищах. Ученики семинарии пользовались относительной свободой, имели собственные выборные хозяйственные организации, издавали с 1784 г. журнал под названием «Растущий виноград». За свое восемнадцатилетнее существование семинария подготовила более 400 учителей. Многие воспитанники семинарии стали видными педагогами и авторами учебников, например И. Ф. Яковкин, позже профессор Казанского университета.
Введение новой школьной системы по уставу 1786 г. и проведенные мероприятия изменили облик русской школы, внеся новое в содержание обучения и методы преподавания. В деле развития просвещения это был заметный шаг вперед. Русские революционные демократы высоко оценивали деятельность Янковича. Н. А. Добролюбов писал, что Япкович «принадлежит к числу тех немногих деятелей истории нашего воспитания, которых труды всегда будут иметь свою цену в глазах истинных любителей просвещения» 1.
Царское правительство не давало свободного хода просветительным тенденциям передовых русских педагогов. Кроме того, развитие народных училищ тормозилось неправильным финансированием народного просвещения, недостатком квалифицированных учителей, тяжелым правовым и материально-бытовым положением народных масс. В широком распространении просвещения в народе правительство не было заинтересовано; более того — оно его боялось. В народных училищах обучались лишь дети горожан.
Все же для такой обширной страны, как Россия, это было недостаточно, и рост школ крайне отставал от потребностей народа в образовании. Во многих городах не было училищ, а в некоторых губерниях имелось лишь единственное училище в губернском городе

Формально народные училища были бессословными. Даже крепостные имели право отдавать в них детей, если жили в тех городах, где находились училища. На деле же среди учеников главных училищ преобладали дети дворян, купцов и мещан. Количество детей крестьян и работных людей было совершенно ничтожно.
Положение школы и состояние просвещения у различных пародов, входивших в состав Российской империи во второй половине XVIII в., было неодинаковым.
На Украине в середине XVIII в. народ на собственные средства организовал приходские школы. В казачьих полках открывались так называемые казачьи школы.
Зажиточное казачество отдавало своих детей в духовные семинарии,
Украинское дворянство просило об открытии гимназий и университета, но правительство Екатерины II отклонило это ходатайство, не желая со-здавать центры просвещения на Украине.
Закрепощение народных масс Украины в 80-х годах XVIII в. повлекло за собой постепенное свертывание приходских и казацких школ.
В то же время в городских центрах, в результате установившейся связи с Москвой и Петербургом, в прогрессивные группы украинской интеллигенции проникли передовые идеи русских просветителей XVIII в. К этому времени относится деятельность замечательного украипского философа и поэта, просветителя и демократа Г. С. Сковороды (1722—1794).
Сковорода испытал на себе благотворное влияние передовой русской культуры. Он развивал мысль, что человек имеет право на счастье вне оависимости от чипа, богатства, образования и общественного положения.
Он решительно критиковал господствовавшие взгляды на воспитание, утверящая, что нельзя слепо заимствовать педагогические теории за рубежом и что сам народ является творцом норм воспитания. В его педагогической системе большую роль играло нравственное и трудовое воспитание; выдвигалась идея всеобщего и равного для мужчин и женщин обра зования.
В отношении народов Поволжья царское правительство проводило политику насильственной христианизации. Для татар и других народностей были организованы так называемые «новокрещеные школы» и школы, готовившие переводчиков из местного населения. Однако после Крестьянской войны 1773—1775 гг., в которой народы Поволжья принимали активное участие, правительство было вынуждено отказаться от христианизации и установило контакт с мусульманским духовенством. Мусульманские школы (мектебе и медресе) стали рассматриваться как оплот самодержавия и осуществляли свою деятельность под контролем агентов царской власти.

В Сибири, на Крайнем Севере, на Камчатке в XVIII в. насаждались миссионерские школы, имевшие целью распространение православия, русского и церковно-славянского языков. На одной только Камчатке к концу XVIII в. было открыто до 20 таких школ, являвшихся оплотом колониального господства. Следует отметить деятельность русских выходцев на Аляске, например Шелехова, открывшего в 80-х годах XVIII в. школу для детей русского и местного населения. Тогда же в этих местах существовала и одна «гражданская» общеобразовательная школа по типу малого народного училища.
Несмотря на миссионерский характер большинства этих школ, они имели в известной мере и общеобразовательное значение, знакомя мест иых яштелей с русским языком.
Значительную роль в деле просвещения и развития русской передовой педагогической мысли сыграли выдающиеся русские просветители второй половины XVIII в., прежде всего Н. И. Новиков и писатель-революционер А. Н. Радищев.
II. И. Новиков много сделал для распространения педагогических знаний. «Благородная натура этого человека,— писал В. Г. Белинский,— постоянно одушевлялась высокою гражданскою страстию — разливать свет образования в своем отечестве» К В «Прибавлении к Московским ведомостям» Н. И. Новиков напечатал замечательную статью «О воспитании и наставлении детей для распространения общеполезных знаний и всеобщего благополучия», в которой освещал вопросы физического, умственного и нравственного воспитания и призывал к разработке теории воспитания как пауки.
Исключительное значение для выработки передовых взглядов на воспитание имели труды выдающегося просветителя — демократа и революционера А. Н. Радищева. Педагогические взгляды Радищева носили революционный характер. Он исходил из признания взаимосвязи физического и умственного развития человека. В «Беседе о том, что есть сын отечества», он заявлял, что основной задачей воспитания является формирование человека, обладающего граищанским сознанием, высокими нравственными качествами, любящего свое отечество. Согласно А. Н. Радищеву, главное в воспитании — не природные данные, а социальные факторы, окружающие человека.
Возражая против положений педагогической теории XVIII века об организации изолированных учебно-воспитательных учреждений, А. Н. Радищев подчеркивал, что человек развивается в обществе и для своего формирования долящей воспитываться в общении с людьми. Он требовал просвещения широких народных масс. Критикуя крепостническое воспитание, Радищев противопоставлял ему воспитание «сына отечества», настоящего человека и гражданина, борющегося против угнетения, за свободу. Революционные педагогические воззрения Радищева — вершина педагогической мысли XVIII в. в России.

Во время путешествий (1770—1774) Георги собрал много ценных материалов по географии, этнографии, ботанике, естественной истории и минералогии, снял немало карт и составил большую коллекцию собственноручных изображений народов европейской и азиатской частей России.
Значительный интерес представляла, наконец, экспедиция под руководством И. А. Гюльденштедта, посетившая многие районы Кавказа.
Таким образом, уже к 1774 г. Академия наук располагала громадными, исключительно ценными материалами по минералогии, животно-растительному миру, экономике страны и населению, собранными экспедициями. Не щадя сил, испытывая трудности передвижения, рискуя порой жизнью, участники экспедиций проделали большую работу по изучению нашей стрьны. Экспедиции 1768— 1774 гг. доставили в Академию наук большое количество не только географических известий, но и карт разных местностей России, чем весьма содействовали работе Географического департамента Академии, который в период с 1769 по 1776 г. издал около 62 отдельных карт и планов, а затем выпустил и новую генеральную карту Российской империи, явившуюся большим достижением отечественной картографии.
В 80—90-х годах продолжались академические экспедиции, направленные на север в район Ладожского озера (Н. Я. Озерецковский) и на юг европейской России (В. Ф. Зуев, П. С. Паллас и другие).
Материалы путешествий публиковались на протяячлении трех последних десятилетий XVTII и в начале XIX в. Экспедиционные исследования Пал-ласа послужили основным источником для его труда «Путешествие по разным провинциям Российской империи», напечатанного в трех томах в 1771—1776 гг. на немецком языке и вскоре же (1773—1788) переведенного на русский.

Наряду с эпидемиями большой урон населению приносила высокая детская смертность. Поэтому русская медицинская наука XVIII в. очень много внимания уделила родовспоможению и уходу за младенцами. Большая заслуга в разработке этих вопросов пришлась на долю Н. М. Макси-мовича-Амбодика и С. Г. Зыбелина. Первому принадлежит большой четырехтомный труд «Искусство повивания» (1784—1786), с передовых для того времени позиций излагавший основы акушерства и ухода за детьми. Второй в ряде публичных выступлений (впоследствии изданных) разработал принципы питания младенцев, намечал систему разумного физического воспитания детей 3.
Большое развитие в русской медицине XVIII в. получило изучение лекарственных растений. Характерным для русских врачей было внимательное изучение лекарственных растений, «простым народом в болезнях употребляемых» 4, признание того, что «врачебная наука ввела в употребление множество та-. ких вещей, которых пользу узнали прежде всего простые люди» (Н. Я. Озерецковский) *.
Ведущим направлением русской медициныXVIII в. было клиническое, основанное на опыте и наблюдении. Русские врачи считали, что решающую роль в здоровье и болезни играют внешние воздействия, условия среды2. Правильным пониманием влияния внешней среды объяснялось внимание передовых русских врачей XVIII в. к вопросам гигиены, получившим освещение в трудах С. Г. Зыбе-лина, Н. М. Максимовича-Амбодика, И. И. Лепехина, А. Г. Бахерахта и др. Основным принципом гигиены русские врачи признавали «следование природе», «согласие с природой». «Чем больше человек повинуется природе и ее законам, тем долее живет»,— провозглашалось в большинстве гигиенических сочинений

Выдающихся достижений добилась в 60—90-х годах XVIII в. русская техническая мысль. Выше уже говорилось о роли, которую сыграл в этой области М. В. Ломоносов. Творческие силы русского народа замечательно проявились и в том, что он выдвинул в это время многих новаторов, чьи изобретения ч открытия иногда опережали то, что появлялось в зарубежных странах.
Еще при жизни Ломоносова, в 1760 г., Р. Глинков применил механический двигатель для привода в действие прядильных машин. Водяное колесо приводило в движение изобретенную им «самопрядочную машину» на 30 колес и «мотальню», заменявшую ручной труд 9 человек. Механизируя различные процессы прядильного производства, Глинков создал рабочие машины, увеличивавшие производительность труда в 5—15 раз. Только в 1771 г. появилась в Англии механическая прядильня Аркрайта, приводимая в действие водяным колесом.
В 60-х годах XVIII в. развернулась деятельность великого русского изобретателя Ивана Ивановича Ползунова (1728—1766), создавшего первую в мире универсальную паровую машину, пригодную для привода в действие любых машин и механизмов. Только через два десятилетия после машин Ползунова появилась универсальная паровая машина англичанина Дж. Уатта. Работая на заводах Урала, а затем Алтая, И. И. Ползунов овладел достижениями русской техники и науки того времени. К 60-м годам XVIII в. он стал выдающимся инженером, конструктором, изобретателем. В 1764—1765 гг. И. И. Ползунов построил первую в мире теплосиловую установку, пригодную для привода в действие любых заводских механизмов. Во всех ее звеньях были обеспечены непрерывность действия, автоматизм.
Все звенья теплосиловой установки Ползунова, как выразился ее автор, «сами себя в движении держали». Он сделал свою машину целиком из металла. Теплосиловая установка Ползунова была сооружена на берегу заводского пруда в Барнауле, в здании, достигавшем в высоту 18 м. Трудности строительства были исключительно велики. Изобретатель не имел в своем распоряжении ни одного специалиста. Помогали ему его ученики, особенно Дмитрий Левзин и Иван Черницын, двое отставных мастеровых и несколько «простых мужиков». Изнуренный непосильным трудом, И. И. Ползунов умер от скоротечной чахотки в 1766 г. Пущенная в ход через несколько дней после смерти изобретателя установка успешно прошла испытания и работала отлично. Но эксплуатировалась она всего несколько месяцев. Остановленная из-за вполне устранимой течи котла, машина, хотя сама по себе и была вполне исправной, больше уже не приводилась в действие.

Комиссией в первую оче редь были открыты главные (четырехклассные) и малые (двухклассные) народные училища в Петербургской губернии. Директором петербургского главного народного училища был назначен Ф. И. Янкович. В 1785 г. в петербургских училищах было 1192 ученика. В 1786 г. были открыты главные народные училища в 25 губерниях.
На основе петербургского опыта Комиссия разработала >став народных училищ, который был утвержден правительством 5 августа 1786 г. *. Согласно уставу, в губернских городах учреящались главные училища, состоявшие из четырех разрядов — классов. Главные училища давали общеобразовательную подготовку, приближаясь к пшу средней школы с многопредметной программой и некоторым практическим уклоном
В 1-м классе обучались на «природном» (русском) языке азбуке, чтению, письму, цифрам. Во 2-м классе изучали первую часть арифметики, грамматические правила, упражнялись в письме, чистописании и рисовании, а также проходили книгу «О должностях человека и гражданина». В 3-м классе проходили вторую часть арифметики, русскую грамматику, с упраншениями в правописании, первую часть всеобщей истории, введение в географию, землеописание Российского государства. В 4-м классе (два года) предлагалось повторять пройденную часть российской грамма-тики, писать сочинения практического характера (деловые письма, расписки п т. д.) изучать российскую историю, географию всеобщую и математическую (с задачами на глобусе), основания геометрии, механики, физики, естественной истории и гражданской архитектуры.

В своем «Генеральном плане» московского воспитательного дома Бецкой выдвинул передовые педагогические положения. Дети, поступавшие в воспитательный дом, должны были содержаться и обучаться за счет государства; наряду с общеобразовательными предметами в программу входило обучение труду, что соответствовало воззрениям Бецкого о необходимости воспитания трудолюбия, формирующего «настоящего человека».
Как известно, московский и петербургский воспитательные дома, особенно после ухода в отставку Бецкого, были поставлены крайне плохо, смертность детей в них была исключительно велика.
Бецкой был сторонником женского образования и в этом отношении стоял выше некоторых передовых западноевропейских педагогов (например, Руссо), не считавших возможным, чтобы женщина получала равное с мужчиной образование. В 1764 г. в окрестностях Петербурга, у деревни Смольной, под руководством Бецкого открылось первое в России женское воспитательное учреждение — Институт благородных девиц (Смольный институт), с широкой программой обучения, включающей, помимо общеобразовательных предметов, труд (шитье) и домоводство. При Смольном имелось и «мещанское отделение», куда принимались девочки неддорийских сословий (за исключением крепостных). Смольный институт в первые годы своего существования, несомненно, был выдающимся учебным заведением, из которого вышло много культурных русских женщин. Одна ко уже в 80-х годах XVIII в. все прогрессивное исчезает из практики института, и он становится замкнутым учебным заведением, готовящим «дворянских девиц», оторванных от жизни, от всего национального, преклоняющихся перед западноевропейскими нравами.
К концу века воспитание в закрытых сословно-дворянских учебных заведениях приняло сугубо реакционный характер. Учившиеся там дети дворян воспитывались как особая, привилегированная каста, презрительно относившаяся к народу.
С усилением дворянской диктатуры после подавления крестьянского восстания под руководством Пугачева политика правительства в области просвещения резко изменилась. От «просветительных» проектов Бецкого не осталось и следа. Однако отказаться от преобразования школьной системы в России было невозмояшо. Общий ход экономического развития, рост городов требовали большего, чем раньше, количества грамотных и образованных людей. Правительство обратилось к проектам организации народного образования более «безопасным», чем рекомендации философов-просветителей.
Ознакомившись со школьной реформой, проведенной в 1774 г. в Австрии, Екатерина II пригласила принимавшего в ней деятельное участие Ф. И. Янковича, серба по происхождению, сторонника взглядов известного чешского педагога XVII в. Яна-Амоса Коменского. После приезда Янковича в Россию в 1782 г. была организована «Комиссия об учреждении училищ», в которой он выполнял наиболее ответственную и сложную работу. Янковичу оказывали содействие некоторые русские педагоги.