Очерки истории

В области государственного управления 50-е годы отмечены дальнейшим падением роли Сената, вызываемым не только усилением фаворитизма, ростом значения Тайной канцелярии, Военной коллегии и Коллегии иностранных дел, но и в результате создания постоянно действующего органа в виде «Конференции при высочайшем дворе». «Конференции» или «консилиумы», как чрезвычайные совещания по внешнеполитическим вопросам, предусматривались еще манифестом 12 декабря 1741 г. и созывались время от времени как в 40-х, так и в 50-х годах. Но теперь возникла необходимость в постоянно действующем институте подобного рода.
Канцлер А. П. Бестужев-Рюмин, озабоченный надвигавшейся войной с Пруссией, в январе 1756 г. предложил Елизавете Петровне создать для управления русскими войсками, как и для разрешения всех вопросов, связанных с войной, комиссию, заседающую при дворе, «которая бы из таких и стольких людей составлена была, каких е. и. в. сама избрать изволит и которые бы наипаче ее высочайшую доверенность к себе имели». Не дождавшись ответа на этот проект, Бестужев в марте того же года предложил создать уже не комиссию, а Тайный военный совет, притом «не только для нынешнего времени, но и навсегда», придав ему широкие полномочия, заключающие в себе «почти генерально всю политиче скую систему». Иначе говоря, канцлер предлагал подчинить новому учреждению как международные и военные, так и внутриполитические дела.
Это предложение, как и предыдущее, не было принято, но императрица, очевидно по совету Шуваловых, согласилась на созыв при дворе Конференции как постоянно функционирующего учреждения. 14 марта 1756 г. состоялось первое заседание Конференции, на котором присутствовали, кроме самой Елизаветы Петровны, А. П. Бестужев-Рюмин, М. П. Бестужев-Рюмин, Н. Ю. Трубецкой, А. Б. Бутурлин, М. И. Воронцов, М. М. Голицын, С. Ф. Апраксин, А. И. и П. И. Шуваловы и в. кн. Петр Федорович.
Так возникло учреждение, которое приобрело большое влияние в делах и фактически подчинило себе почти все центральные учреждения. Создание его диктовалось интересами самодержавной власти и необходимостью консолидации правящих кругов в трудных условиях войны и обострения классовых противоречий в стране.
Характерно, что, принимая постановления о вопросах внутреннего управления, Конференция поручила исполнение своих постановлений не только Сенату; она отсылала экстракты из своих протоколов непосредственно коллегиям, Главному кригс-комиссариату, Монетной канцелярии и т. д. В этом, несомненно, сказалось постепенное умаление роли Сената как высшего правительственного органа. Чемв дальше, тем больше Конференция интересовалась вопросами внутренней жизни государства.

Нельзя сказать, что Конференция не служила ареной для интриг, личных происков и соперничества временщиков. Все это, конечно, имело место, по при решении важнейших вопросов текущей политики Конференция все же достигала необходимого для господствующего класса единодушия среди сановников и усиления центральной власти.
В конце 50-х годов, в связи с тяготами, вызванными войной, произошел новый подъем крестьянских волнений, особенно сильно проявившийся в выступлении приписных и монастырских крестьян и заводских работных людей. С этим положением в стране связан именной указ Сенату 16 августа 1760 г. В нем говорится, что многие законы «своего исполнения не имеют», в стране размножились «внутренние неприятели», «некоторые места, учрежденные для правосудия, сделались торжищем», а «лихоимство и пристрастие—предводительством судей». В указе значительная доля вины возлагалась на Сенат, которому «давно надлежало истребить многие... непорядки» *. Повидимому в связи с этим, поставлен был вопрос о некотором «обновлении» Сената, коллегий и местных учреждений.
Конференции поручено было «представить кандидатов к наполнению порожних мест как по разным коллегиям, так и по другим нужным правлениям». В конференц-министры назначены были Я. П. Шаховской и И. И. Неплюев; при этом Шаховской занял место одряхлевшего генерал-прокурора Н. Ю. Трубецкого. Обер-прокурором Сената был назначен И. Г. Чернышев. В состав Сената были введены новые лица 2.
Областное управление представляло собой арену борьбы дворян за власть в местных учреждениях. Стремление дворян принять участие в местном управлении было весьма сильно и диктовалось заинтересованностью во всевозможных вопросах, разрешавшихся органами местной власти. Земельные споры, усилившаяся борьба за присвоение земель государственных крестьян, разрешение вопроса о беглых, сдача всякого рода казенных «статей» в оброк стали занимать теперь помещиков значительно больше, чем в прежние времена. И поэтому им далеко не безразлично было, кто занимает воеводское место в городе и провинции, кто назначен воеводским товарищем или прокурором.
Многие дворяне и лично желали занять то или иное место в управлении, так как, кроме жалованья, оно приносило им немалый доход от взяток. Местные чиновники, нарушая законы, запрещавшие губернаторам, воеводам и прочим, «у дел обретающимся», покупать имения в той местности, где они служат, обзаводились деревнями, угодьями и разными оброчными статьями, что прочно связывало их с местным дворянством. Именно этими обстоятельствами надо объяснить желание служилого дворянства увеличить срок воеводской службы, ранее ограниченный двумя годами.

Сенат, идя навстречу дворянству и находя сам невозможным каждые два года менять всех воевод, 26 октября 1760 г. издал указ, согласно которому срок службы воевод увеличивался до 5 лет, а в случае особого ходатайства помещиков мог быть и продлен К Но кроме этого «законного» способа усиления местной власти, было много «незаконных», хотя и вполне закономерных в тех социальных условиях, методов использования дворянами-чиновниками своего служебного положения для личного обогащения.
Сенат был завален жалобами на притеснителей — воевод и воеводских товарищей. По некоторым делам создавались специальные комиссии. Ярким примером хозяйничанья дворян в провинции является деятельность сибирского «следователя» П. Н. Крылова, посланного туда обер-прокурором Сената Глебовым со специальным поручением застращать иркутских купцов и вымогательством добиться от них отказа в пользу Глебова от винного откупа. Прибыв в Иркутск, Крылов заковал в цепи председателя и членов магистрата, опечатал дома и все находившееся в них имущество первостатейных купцов и начал «следствие», сопровождавшееся проявлениями необузданной жестокости. Таким путем Крылов добился «приношения» круглой суммы в 150 тыс. руб., что разорило многих купцов. Некоторые под пыткой умерли.
Еще большую важность, чем вопросы местного управления, представляли для дворянства поставленные правительством в 1752—1753 гг. вопросы, непосредственно относящиеся к земельной собственности.
Расширение товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве и воз росшие личные потребности привели к тому, что дворянство использовало длительные отпуска и сокращение срока обязательной военной службы для развития собственного помещичьего хозяйства. В связи с этим сильно возросли споры и тяжбы между помещиками по земельным делам, доходившие нередко до кровавых столкновений. Никакие мероприятия правительства пе могли, конечно, не только устранить, но даже сократить число этих столкновений из-за земли2. И правительство, по инициативе щедрого на всякие «инвенции» (выдумки) П. И. Шувалова, решило провести генеральное межевание земель 3, главная задача которого заключалась в укреплении дворянского землевладения.

Изданная 13 мая 1754 г. инструкция межевщикам заключала в себе ряд строгих предписаний о ликвидации недворянского землевладения. Инструкция предусматривала проверку прав владения землей, и по этому поводу межевщикам предписывалось отказывать в праве владения землей приказным людям и даже детям чиновников и обер-офицеров, отцы которых не успели дослужиться до дворянства. Все подобные лица должны были под угрозой конфискации продать в шестимесячный срок свои земли дворянам 1. В этом отношении генеральное межевание продолл^ало линию на укрепление дворянской земельной собственности, намеченную указом 14 марта 1746 г., согласно которому купцам, казакам, ямщикам, дворовым людям, монастырским слугам, крестьянам н разночинцам, состоявшим в подушном окладе, запрещалось покупать людей и населенные земли 2.
Межевание предполагалось провести в европейской части империи, кроме Оренбургской и Астраханской губерний. Но затеянное с таким размахом дело шло очень медленно: с весны 1755 г. и до начала 60-х годов обмежеван был лишь один Московский уезд. Несмотря на то, что назначенный в 1755 г. государственным межевщиком П. И. Шувалов потребовал производства работ даже в праздничные дни, осуществление межевания сорвалось. Причину неудачи надо искать в том, что правительство не учло всех требований помещиков, в частности их стремления закрепить за собою не только все «примерные», т. е. излишнне по сравнению с документами, земли, но и захваченные ими у потомков разного рода служилых людей: однодворцев, пахотных солдат и т. д. Проверка же прав на землю создавала не только обременительную для помещиков волокиту, но и ставила под сомнение всю «благоприобретенную» ими собственность. Поэтому со стороны помещиков создавались всякого рода препятствия к осуществлению межевания3. Впоследствии Екатерина II отменила эти невыгодные для дворянства условия, и межевание пошло успешнее.
Заботясь об экономическом благополучии дворянства и учитывая его настоятельные просьбы, правительство предоставило ему очень крупную привилегию: исключительное право выкуривать и поставлять вино в казну. Было решено с 1755 г. впредь «подряжать и к подрядам допускать одних помещиков и вотчинников, кто сколько куда подрядиться пожелает» 4. Купеческие заводы должны были быть проданы помещикам или уничтожены

Малые народные училища открывались в уездных городах и в тех из губернских, где не хватало главных народных училищ. Малые училища должны были готовить грамотных, умевших хорошо писать и считать людей. Преподавание там велось по учебным планам, принятым для 1-го и 2-го классов главного училища.
Попечителем народных училищ в губернии считался губернатор, который назначал в них директоров и смотрителей. Общее учебно-воспитательное руководство училищами осуществлялось Главным училищным правлением. В хозяйственном отношении училища находились в ведении Приказа общественного призрения.
На основе устава 1786 г. Япкович издал «Правила» поведения для учащихся, а также составил дидактическое пособие для учителей, в котором сказалось некоторое влияние педагогической системы Я. А. Комен-ского, с учетом «способа учения» Московского университета, опыта сербских школ в Венгрии и русских учителей, своих соратников !.
Согласно дидактическим указаниям Янковича, все предметы следовало преподавать «по-новому». Он утверждал, например, что историю невозмоншо преподавать без помощи карт. Он же развил мысль о составлении синхронистических таблиц, которые должны были способствовать лучшему запоминанию фактов и пониманию связи исторических событий.
По мнению Янковича, преподавание должно быть связано с жизнью. Так, при изучении геометрии следует добиваться, чтобы ученик не только умел доказать теорему, но и представлял, какие надо сделать практические выводы из теории. Предлагалось знакомить учеников с устройством часов, мельниц, организовывать экскурсии на предприятия, где работают машины. Япкович впервые ввел в русской народной школе естествознание. По его мысли, народные училища должны иметь лаборатории, кабинеты наглядных пособий и библиотеки. В продолжение пяти лет (1782—1787) Янкович и некоторые русские педагоги выпустили ряд учебных книг и пособий, как оригинальных, так и переводных. Методическое творчество Янковича и учителей его школы выражало передовые по тому времени педагогические положения.
Укрепление новой школьной системы зависело от наличия квалифицированных педагогов. Петербургское главное народное училище, руководимое Янковичем, стало и местом подготовки учителей для всех классов народных школ. С 1786 г. из него была выделена учительская семинария как самостоятельное учебное заведение.