Очерки истории

Ломоносов создал научные основы такой отрасли промышленности, как добыча россыпного золота. Он разработал незыблемую по сей день теорию движения воздуха и газов в рудниках, шахтах и пламенных печах. Устьру-дицкая фабрика — образец организации промышленного производства на научной основе. Опираясь на помощь русских работных людей и мастеров он блестяще проявил себя как заводский архитектор и строитель, изобретатель и конструктор, технолог и организатор, самостоятельно решив весь комплекс сложных задач для создания небывалого производства.
В одном из своих стихотворений 1 Ломоносов приглашал взглянуть на «горы высоки», на широкие поля, «где Волга, Днепр, где Обь течет», и предвещал, что скрытые богатства страны будут обнаружены наукой. Он разработал анкету для сбора статистико-эконо-мических сведений, которые должны были лечь в основу подробного и всестороннего описания нашей страны, «чтоб вдруг видеть можно было, где что взять, ежели надобность потребует» 2.
Незадолго до смерти Ломоносов разработал специальную минералогическую анкету, которая должна была положить начало систематическому описанию богатств наших природных недр, над чем трудились и последующие поколения русских и советских ученых.
Много лет занимала Ломоносова мысль об освоении Арктики, о плавании из Ледовитого океана в Тихий. Он всесторонне исследовал вопрос, изучив богатый опыт русских путешественников. За месяц до кончины он написал подробную инструкцию для начальника будущей экспедиции. «Северный океан,— заявлял он,— есть пространное поле, где... усугубиться может российская слава, соединенная с беспримерною пользою

Широкие замыслы Ломоносова, касавшиеся постановки естественнонаучных исследований и изучения природных богатств России, встречали сильное сопротивление со стороны «неприятелей наук российских», вершивших дела в Академии наук, т. е. тех карьеристов, которым была дорога лишь личная выгода и безразличны судьбы страны. Но и в лице своих ближайших покровителей Ломоносов не находил должной под-деряжи своим занятиям в области естествознания. В ответ на предложение И. И. Шувалова заняться целиком литературой и историей Ломоносов заявил, что не может «вовсе покинуть» свои занятия физикой и химией. «Всяк человек требует себе от трудов упокоения», а потому он считал законным несколько часов в день уделять физическим и химическим опытам «вместо бильяру» 2. Таким противопоставлением естественно-научных занятий и бильярда вынужден был Ломоносов оправдывать свои крупнейшие работы, которые являлись неотъемлемой частью его национального подвига — слуячеиия родине.
Одновременно с М. В. Ломоносовым в Академии паук трудилось несколько выдающихся физиков. И.-А. Браун (1712—1768) занимался методикой эксперимента, разрабатывал вопросы метеорологии, первым в истории науки добился искусственного затвердения ртути (1759) и тем содействовал разработке учения о физических состояниях вещества.
Г.-В. Рихман (1711 —1753), друг и отчасти сотрудник Ломоносов, успешно разрабатывал вопросы теории теплоты и электричества. Его имя носит открытая и экспериментально проверенная им формула, выражающая температуру смеси однородных веществ различной температуры (1745). В 1745 г. им был изобретен «электрический указатель» для измерения величины заряда в наэлектризованном теле. Рихман погиб в 1753 г., производя опыты во время грозы.
В смежной области химии и техники трудились директор Петербургского монетного двора И. А. Шлаттер и особенно — товарищ Ломоносова по Славяно-греко-латинской академии Д. И. Виноградов, вместе с ним отправленный за границу. Как* и Ломоносов, но независимо от него, он блестяще разработал химию и технологию производства фарфора.

В 1766 г. вернулся в Петербург Л. Эйлер (1707—1783), проработавший здесь до самой смерти. В период своего пребывания в Берлине (1741—1766) Эйлер не порывал связи с Россией. В Петербурге печаталась его капитальная работа «Морская наука» (Scientia navalis, 1748—1749, 2 тома), По заданию Петербургской Академии им был написан большой труд, посвященный дифференциальному исчислению (1755).
Крупнейшим достижением явилось издание труда Л. Эйлера «lnstitu-tionescalculi integralis»(1768—1771, 3 тома), содержащего синтетическое изложение интегрального исчисления на базе специальных работ прежних математиков и большого количества глубоких исследований самого ученого. Эйлер обогатил теоретическую астрономию фундаментальной работой по теории движения Луны (1753) *. Теория эта приобрела исключительное значение для систематической разработки учения о движении небесных тел под влиянием всемирного тяготения. Замечательным образцом физико-математических исследований Эйлера в области распространения света и точной теории разнообразных оптических приборов была его «Диоптрика» (1769—1771, 3 тома).
Велико было значение Эйлера в деле создания русских научных кадров. Находясь в Берлине, он внимательно рецензировал посылавшиеся ему на отзыв математические работы студентов. В 50-х годах у него жили и обучались адъюнкты С. К. Котельников, С. Я. Румовский, М. Софро-нов, а по возвращении в Петербург Эйлер несколько лет руководил математическим образованием Н. И. Фусса и М. Е. Головина. Эйлер написал несколько руководств по арифметике, а на основании его курсов и мемуаров было составлено много учебников по арифметике, алгебре, тригонометрии, математическому анализу, глубоко проникших в среднюю и высшую школу 2

Ученик Эйлера С. К. Котельников выступил в начале 60-х годов с исследованиями по теоретической механике и математической физике. Ему принадлежат исследования, посвященные сложным вопросам теории света. Племянник Ломоносова М. Е. Головин перевел «Морскую науку» («Scientia navalis...») Эйлера, дополнив ее многочисленными приложениями и примечаниями (1773). Он изучал также математические законы связи между звуковыми колебаниями твердых тел постоянной упругости и действием приложенных к ним элементарных механических сил (1781).
В области астрономии, кроме М. В. Ломоносова и Л. Эйлера, следует назвать А.-И. Лекселя (1740—1784), приехавшего в Россию в 1768 г. и под руководством Эйлера начавшего свою работу. В 80-х годах Лексель показал, что открытый Ф.-В. Гершелем Уран (1781) является планетой, а не кометой, как полагал английский астроном; исследование орбиты Урана привело Лекселя к заключению о существовании еше более отдаленной планеты (т. е. открытого в XIX в. Нептуна).
Вторая половина XVIII в. была ознаменована организацией больших специально астрономических экспедиций — событие до того времени небывалое в истории русской науки. Таковы были экспедиции для наблюдений над прохождением Венеры по диску Солнца в 1761 и 1769 гг. (это редкое явление имеет место 4 раза за период в 240 лет и дает возможность определять параллакс Солнца, что, в свою очередь, позволяет вычислить расстояние Солнца от Земли). Богатые результаты второй экспедиции, точнее — целого ряда экспедиций, направленных в различные пункты России (Колу, Якутск, Орск, Астрахань и т. д.), были сведены и обработаны С. Я. Румовским (1732—1815).
Продолжением работ Г.-В. Рихмана и М. В. Ломоносова, положивших начало количественным экспериментальным исследованиям электрических явлений, были труды академика Ф.-У.-Т. Эпинуса (1724—1802). В 1758 г. он выступил с речью «О сходстве электрической силы с магнитною», а в 1759—1760 гг. опубликовал «Опыт теории электричества и магнетизма», в котором положил начало количественным, расчетам в теории электричества. Эпинусу принадлежат также (относящиеся к 80-м годам) важные работы по усовершенствованию и созданию нового типа ахроматического микроскопа.