Очерки истории

Наряду с эпидемиями большой урон населению приносила высокая детская смертность. Поэтому русская медицинская наука XVIII в. очень много внимания уделила родовспоможению и уходу за младенцами. Большая заслуга в разработке этих вопросов пришлась на долю Н. М. Макси-мовича-Амбодика и С. Г. Зыбелина. Первому принадлежит большой четырехтомный труд «Искусство повивания» (1784—1786), с передовых для того времени позиций излагавший основы акушерства и ухода за детьми. Второй в ряде публичных выступлений (впоследствии изданных) разработал принципы питания младенцев, намечал систему разумного физического воспитания детей 3.
Большое развитие в русской медицине XVIII в. получило изучение лекарственных растений. Характерным для русских врачей было внимательное изучение лекарственных растений, «простым народом в болезнях употребляемых» 4, признание того, что «врачебная наука ввела в употребление множество та-. ких вещей, которых пользу узнали прежде всего простые люди» (Н. Я. Озерецковский) *.
Ведущим направлением русской медициныXVIII в. было клиническое, основанное на опыте и наблюдении. Русские врачи считали, что решающую роль в здоровье и болезни играют внешние воздействия, условия среды2. Правильным пониманием влияния внешней среды объяснялось внимание передовых русских врачей XVIII в. к вопросам гигиены, получившим освещение в трудах С. Г. Зыбе-лина, Н. М. Максимовича-Амбодика, И. И. Лепехина, А. Г. Бахерахта и др. Основным принципом гигиены русские врачи признавали «следование природе», «согласие с природой». «Чем больше человек повинуется природе и ее законам, тем долее живет»,— провозглашалось в большинстве гигиенических сочинений

Вера в благотворную, целительную роль природы сказалась и в принципах лечения. «Врачи — лишь помощники природы». У ряда передовых русских врачей за этим утверждением скрывалось правильное представление о наличии в организме защитных механизмов, позволяющих ему, самому справиться с болезнью. Задача врача — не противодействовать им, а своим лечебным вмешательством помочь им и их усилить 4. Клинический опытный подход привел передовых русских врачей к пониманию необходимости индивидуализированного лечения. Материалистические тенденции были ведущими в русской медицинской науке второй половины XVIII в. В русской медицинской литературе того времени часто указывалось, что человеческий организм повинуется не влечениям души, а «уставам естества», т. е. законам физики *. Русские врачи настойчиво искали материальный субстрат болезней 2 и даже источник некоторых психических расстройств были склонны видеть в «механической причине» 3. Они правильно учитывали как влияние психики на жизненные функции, так и влияние телесных проявлений на психические.
Развитие медицины в России во второй половине XVIII в. проходило в острой борьбе. Русской медицинской науке приходилось преодолевать суеверия, предрассудки, а также сопротивление со стороны большинства иностранных врачей, которые препятствовали развитию медицины в России и появлению русских ученых-врачей. Иноземные врачи находили поддержку со стороны правящей аристократической верхушки, не верившей в знания русских ученых, в силу чего некоторые выдающиеся русские врачи-ученые не получили должного признания на родине. Передовые русские врачи горячо отстаивали научные достижения русской медицины и ее право на самостоятельное развитие.

Выдающихся достижений добилась в 60—90-х годах XVIII в. русская техническая мысль. Выше уже говорилось о роли, которую сыграл в этой области М. В. Ломоносов. Творческие силы русского народа замечательно проявились и в том, что он выдвинул в это время многих новаторов, чьи изобретения ч открытия иногда опережали то, что появлялось в зарубежных странах.
Еще при жизни Ломоносова, в 1760 г., Р. Глинков применил механический двигатель для привода в действие прядильных машин. Водяное колесо приводило в движение изобретенную им «самопрядочную машину» на 30 колес и «мотальню», заменявшую ручной труд 9 человек. Механизируя различные процессы прядильного производства, Глинков создал рабочие машины, увеличивавшие производительность труда в 5—15 раз. Только в 1771 г. появилась в Англии механическая прядильня Аркрайта, приводимая в действие водяным колесом.
В 60-х годах XVIII в. развернулась деятельность великого русского изобретателя Ивана Ивановича Ползунова (1728—1766), создавшего первую в мире универсальную паровую машину, пригодную для привода в действие любых машин и механизмов. Только через два десятилетия после машин Ползунова появилась универсальная паровая машина англичанина Дж. Уатта. Работая на заводах Урала, а затем Алтая, И. И. Ползунов овладел достижениями русской техники и науки того времени. К 60-м годам XVIII в. он стал выдающимся инженером, конструктором, изобретателем. В 1764—1765 гг. И. И. Ползунов построил первую в мире теплосиловую установку, пригодную для привода в действие любых заводских механизмов. Во всех ее звеньях были обеспечены непрерывность действия, автоматизм.
Все звенья теплосиловой установки Ползунова, как выразился ее автор, «сами себя в движении держали». Он сделал свою машину целиком из металла. Теплосиловая установка Ползунова была сооружена на берегу заводского пруда в Барнауле, в здании, достигавшем в высоту 18 м. Трудности строительства были исключительно велики. Изобретатель не имел в своем распоряжении ни одного специалиста. Помогали ему его ученики, особенно Дмитрий Левзин и Иван Черницын, двое отставных мастеровых и несколько «простых мужиков». Изнуренный непосильным трудом, И. И. Ползунов умер от скоротечной чахотки в 1766 г. Пущенная в ход через несколько дней после смерти изобретателя установка успешно прошла испытания и работала отлично. Но эксплуатировалась она всего несколько месяцев. Остановленная из-за вполне устранимой течи котла, машина, хотя сама по себе и была вполне исправной, больше уже не приводилась в действие.

Однако иной точки зрения придерживались учреждения, ведавшие алтайскими заводами, и руководители Академии наук, куда тщетно обращались ученики И. И. Ползунова. В конце концов управители алтайских заводов Ирман и Меллер уничтожили замечательную машину.
В рядах русских механиков этой половины XVIII в. плодотворно трудились такие выдающиеся деятели, как К. Д. Фролов и И. П. Кулибин.
Козьма Дмитриевич Фролов (1726—1800) был одним из лучших во второй половине XVIII в. знатоков горнозаводского дела и гидротехники. В 1760 г. он построил на Урале машину для извлечения из руды золота. В 1763—1765 гг. Фролов соорудил на Алтае, на р. Корбалихе, водоподъемную плотину, направляющую воду в деривационный канал. Один и тот же поток приводил в действие водяные колеса на расположенных здесь предприятиях. Фролов изобрел и применил первые внутризаводские рельсовые пути с ходившими по ним саморазгружающимися вагонетками.
В 80-х годах XVIII в. Фролов создал на Змеиногорском руднике выдающееся для того времени инженерное сооружение: подземную гидросиловую установку для подъема руд и удаления воды из рудника. На речке Змеевке он построил земляную плотину высотой в 18 м, сооруженную с таким мастерством, что она работает по сей день. Применив каскадно-де-ривационный принцип, Фролов силой одного и того же водного потока заставил последовательно приходить в действие водяные колеса пильной мельницы, водоподъемников и рудоподъемников. Змеиногорская подземная гидросиловая установка Фролова превосходила по своему совершенству, мощи и назначению французскую установку в Марли на р. Сене, считавшуюся самым выдающимся инженерным сооружением XVIII в.
Фролов осуществил и применил в промышленности много важных изобретений: обжиг золотоносной руды перед ее промывкой, автоматический механизм для сухой сортировки руды, пожарную машину-автомат, водяные часы, оригинальные каменные крепления подземных выработок и др. Он разработал грандиозные проекты механизации рудников, оставшиеся неосуществленными в феодально-крепостнической России.
Глубина и разносторонность дарований, присущие Фролову и типичные для передовых русских техников, ярко проявились в творчестве выдающегося русского исследователя, конструктора и изобретателя Ивана Петровича Кулибина (1735—1818). И. П. Кулибин положил очень много труда для развития техники часового дела. В 1767 г. он закончил изготовление «яичной фигуры» — знаменитых часов, хранящихся в Государственном Эрмитаже в Ленинграде. Они состояли из 427 миниатюрных деталей, имели три завода — ходовой, боевой и курантный. Специальный механизм приводил в действие фигуры театра-автомата, устроенного в тех же часах.
Часы «яичной фигуры» принесли Кулибину столь большую известность, что его пригласили в 1769 г. в Петербург, где он стал руководить механическими мастерскими Академии наук.