Очерки истории

Малые народные училища открывались в уездных городах и в тех из губернских, где не хватало главных народных училищ. Малые училища должны были готовить грамотных, умевших хорошо писать и считать людей. Преподавание там велось по учебным планам, принятым для 1-го и 2-го классов главного училища.
Попечителем народных училищ в губернии считался губернатор, который назначал в них директоров и смотрителей. Общее учебно-воспитательное руководство училищами осуществлялось Главным училищным правлением. В хозяйственном отношении училища находились в ведении Приказа общественного призрения.
На основе устава 1786 г. Япкович издал «Правила» поведения для учащихся, а также составил дидактическое пособие для учителей, в котором сказалось некоторое влияние педагогической системы Я. А. Комен-ского, с учетом «способа учения» Московского университета, опыта сербских школ в Венгрии и русских учителей, своих соратников !.
Согласно дидактическим указаниям Янковича, все предметы следовало преподавать «по-новому». Он утверждал, например, что историю невозмоншо преподавать без помощи карт. Он же развил мысль о составлении синхронистических таблиц, которые должны были способствовать лучшему запоминанию фактов и пониманию связи исторических событий.
По мнению Янковича, преподавание должно быть связано с жизнью. Так, при изучении геометрии следует добиваться, чтобы ученик не только умел доказать теорему, но и представлял, какие надо сделать практические выводы из теории. Предлагалось знакомить учеников с устройством часов, мельниц, организовывать экскурсии на предприятия, где работают машины. Япкович впервые ввел в русской народной школе естествознание. По его мысли, народные училища должны иметь лаборатории, кабинеты наглядных пособий и библиотеки. В продолжение пяти лет (1782—1787) Янкович и некоторые русские педагоги выпустили ряд учебных книг и пособий, как оригинальных, так и переводных. Методическое творчество Янковича и учителей его школы выражало передовые по тому времени педагогические положения.
Укрепление новой школьной системы зависело от наличия квалифицированных педагогов. Петербургское главное народное училище, руководимое Янковичем, стало и местом подготовки учителей для всех классов народных школ. С 1786 г. из него была выделена учительская семинария как самостоятельное учебное заведение.

«Для приучения к преподаванию» семинаристы под руководством профессоров объясняли построение уроков соответственно программе и проходили практику в петербургских малых училищах. Ученики семинарии пользовались относительной свободой, имели собственные выборные хозяйственные организации, издавали с 1784 г. журнал под названием «Растущий виноград». За свое восемнадцатилетнее существование семинария подготовила более 400 учителей. Многие воспитанники семинарии стали видными педагогами и авторами учебников, например И. Ф. Яковкин, позже профессор Казанского университета.
Введение новой школьной системы по уставу 1786 г. и проведенные мероприятия изменили облик русской школы, внеся новое в содержание обучения и методы преподавания. В деле развития просвещения это был заметный шаг вперед. Русские революционные демократы высоко оценивали деятельность Янковича. Н. А. Добролюбов писал, что Япкович «принадлежит к числу тех немногих деятелей истории нашего воспитания, которых труды всегда будут иметь свою цену в глазах истинных любителей просвещения» 1.
Царское правительство не давало свободного хода просветительным тенденциям передовых русских педагогов. Кроме того, развитие народных училищ тормозилось неправильным финансированием народного просвещения, недостатком квалифицированных учителей, тяжелым правовым и материально-бытовым положением народных масс. В широком распространении просвещения в народе правительство не было заинтересовано; более того — оно его боялось. В народных училищах обучались лишь дети горожан.
Все же для такой обширной страны, как Россия, это было недостаточно, и рост школ крайне отставал от потребностей народа в образовании. Во многих городах не было училищ, а в некоторых губерниях имелось лишь единственное училище в губернском городе

Формально народные училища были бессословными. Даже крепостные имели право отдавать в них детей, если жили в тех городах, где находились училища. На деле же среди учеников главных училищ преобладали дети дворян, купцов и мещан. Количество детей крестьян и работных людей было совершенно ничтожно.
Положение школы и состояние просвещения у различных пародов, входивших в состав Российской империи во второй половине XVIII в., было неодинаковым.
На Украине в середине XVIII в. народ на собственные средства организовал приходские школы. В казачьих полках открывались так называемые казачьи школы.
Зажиточное казачество отдавало своих детей в духовные семинарии,
Украинское дворянство просило об открытии гимназий и университета, но правительство Екатерины II отклонило это ходатайство, не желая со-здавать центры просвещения на Украине.
Закрепощение народных масс Украины в 80-х годах XVIII в. повлекло за собой постепенное свертывание приходских и казацких школ.
В то же время в городских центрах, в результате установившейся связи с Москвой и Петербургом, в прогрессивные группы украинской интеллигенции проникли передовые идеи русских просветителей XVIII в. К этому времени относится деятельность замечательного украипского философа и поэта, просветителя и демократа Г. С. Сковороды (1722—1794).
Сковорода испытал на себе благотворное влияние передовой русской культуры. Он развивал мысль, что человек имеет право на счастье вне оависимости от чипа, богатства, образования и общественного положения.
Он решительно критиковал господствовавшие взгляды на воспитание, утверящая, что нельзя слепо заимствовать педагогические теории за рубежом и что сам народ является творцом норм воспитания. В его педагогической системе большую роль играло нравственное и трудовое воспитание; выдвигалась идея всеобщего и равного для мужчин и женщин обра зования.
В отношении народов Поволжья царское правительство проводило политику насильственной христианизации. Для татар и других народностей были организованы так называемые «новокрещеные школы» и школы, готовившие переводчиков из местного населения. Однако после Крестьянской войны 1773—1775 гг., в которой народы Поволжья принимали активное участие, правительство было вынуждено отказаться от христианизации и установило контакт с мусульманским духовенством. Мусульманские школы (мектебе и медресе) стали рассматриваться как оплот самодержавия и осуществляли свою деятельность под контролем агентов царской власти.

В Сибири, на Крайнем Севере, на Камчатке в XVIII в. насаждались миссионерские школы, имевшие целью распространение православия, русского и церковно-славянского языков. На одной только Камчатке к концу XVIII в. было открыто до 20 таких школ, являвшихся оплотом колониального господства. Следует отметить деятельность русских выходцев на Аляске, например Шелехова, открывшего в 80-х годах XVIII в. школу для детей русского и местного населения. Тогда же в этих местах существовала и одна «гражданская» общеобразовательная школа по типу малого народного училища.
Несмотря на миссионерский характер большинства этих школ, они имели в известной мере и общеобразовательное значение, знакомя мест иых яштелей с русским языком.
Значительную роль в деле просвещения и развития русской передовой педагогической мысли сыграли выдающиеся русские просветители второй половины XVIII в., прежде всего Н. И. Новиков и писатель-революционер А. Н. Радищев.
II. И. Новиков много сделал для распространения педагогических знаний. «Благородная натура этого человека,— писал В. Г. Белинский,— постоянно одушевлялась высокою гражданскою страстию — разливать свет образования в своем отечестве» К В «Прибавлении к Московским ведомостям» Н. И. Новиков напечатал замечательную статью «О воспитании и наставлении детей для распространения общеполезных знаний и всеобщего благополучия», в которой освещал вопросы физического, умственного и нравственного воспитания и призывал к разработке теории воспитания как пауки.
Исключительное значение для выработки передовых взглядов на воспитание имели труды выдающегося просветителя — демократа и революционера А. Н. Радищева. Педагогические взгляды Радищева носили революционный характер. Он исходил из признания взаимосвязи физического и умственного развития человека. В «Беседе о том, что есть сын отечества», он заявлял, что основной задачей воспитания является формирование человека, обладающего граищанским сознанием, высокими нравственными качествами, любящего свое отечество. Согласно А. Н. Радищеву, главное в воспитании — не природные данные, а социальные факторы, окружающие человека.
Возражая против положений педагогической теории XVIII века об организации изолированных учебно-воспитательных учреждений, А. Н. Радищев подчеркивал, что человек развивается в обществе и для своего формирования долящей воспитываться в общении с людьми. Он требовал просвещения широких народных масс. Критикуя крепостническое воспитание, Радищев противопоставлял ему воспитание «сына отечества», настоящего человека и гражданина, борющегося против угнетения, за свободу. Революционные педагогические воззрения Радищева — вершина педагогической мысли XVIII в. в России.

Развитие мирового естествознания во второй половине XVIII в. характеризовалось дальнейшим усовершенствованием математического аппарата, применением более совершенных и точных методов наблюдения и эксперимента, усилением внимания к исследованию количественной стороны явлений. На новую ступень поднялись различные отрасли физики — учение об электричестве, оптика, теория теплоты. Большие успехи сделало изучение газов и их свойств. Новая кислородная теория горения, пришедшая иа смену теории флогистона, и создание новой номенклатуры явились крупнейшими событиями в истории химии. В метафизическом представлении о природе была пробита первая брешь: образование Земли и всей солнечной системы было объяснено без гипотезы о «первом толчке», сначала И. Кантом(1755) и позднее, на рубеже XVIII— XIX вв., П.-С. Лапласом. Мысли о постепенном развитии Земли и живого мира изложил Ж.-Л. Бюффон в своей «Естественной истории», начавшей выходить в 1749 г. К.-Ф. Вольф (позднее переселившийся в Россию) заявлял в своей «Теории зарождения» (1759), что для него важнее всего было показать, что законченное растение «не такая вещь, для произведения которой совершенно не достаточны силы природы и нужно всемогущество творца... Раз мы пришли к этому сознанию,— продолжал он,— ничто пе может помешать нам сделать подобное допущение и в отношении остальных органических тел природы» 2. Таким образом, развитие различных отраслей естествознания приводило к дальнейшему освобождению науки от влияния религиозных представлений, к освобождению, начало которому было положено уже в XVI в. созданием гелиоцентрической системы. (По известному вырая^ению Ф. Энгельса, Коперник дал «отставку теологии»).
Россия принимала самое деятельное участие в этом общем поступательном движении мирового естествознания. Основополагающие труды М. В. Ломоносова, равно как и выдающиеся исследования других петербургских академиков, крупнейшие экспедиции, посвященные изучению нашей родины и ее природных богатств, накопление и обобщение разнообразных технических и биологических данпых в работах практиков-изобретателей и деятелей сельского хозяйства — таковы важнейшие события рассматриваемого периода. Наряду с Академией наук в этот период возникли новые научные центры — Московский университет (1755), Горное училище в Петербурге (1773) и др. В 1765 г. было организовано старейшее русское научное Вольное экономическое общество.

Центральное место в русской науке 40—60-х годов XVIII в. принадлежит М. В. Ломоносову (1711 — 1765). В его научной деятельности главное внимание было уделено разработке основных, ведущих проблем естествознания. Своим гением он чутко ощущал потребность в освоении природных богатств нашей родины в интересах парода.
Величие Ломоносова проявилось в том, что ему принадлежат не просто отдельные открытия и изобретения, а целые системы их, явившиеся научной основой для развития тех или иных отраслей техники.
Уже в ранних работах Ломоносова был поставлен вопрос о строении материи, которую он определял как «протяженное несопроницаемое, делимое на неощутимые части», т. е. па корпускулы, непрерывно двия^ущиеся и способные вступать одни с другими в различные комбинации. Приписывая корпускулам протяженность, Ломоносов стоял на материалистических позициях. Физика и химия («корпускулярная философия») доляшы изучать движение и связи корпускул на математической и экспериментальной основе. «Один опыт,— писал Ломоносов,— я ставлю выше, чем тысячу мнений, рожденных только воображением» ]. Ведущую роль в физике и химии Ломоносов отводил законам механики — законам движения тел и мельчайших составляющих эти тела частиц, причем оспаривал всеобщий характер некоторых положений Ньютона (пропорциональность массы и веса). Ломоносов утверждал, что познание мельчайших и неразделимых частиц не менее необходимо для «испытателей натуры», чем существование этих самых частиц для существования материальных тел. Атомно-молекулярная теория, как известно, легла в основу всего развития химии и физики XIX в.
В адресованном Л. Эйлеру письме от 5 июля 1748 г. Ломоносов дал первую в истории науки общую формулировку физического закона сохранения материи и движения. «Все встречающиеся в природе изменения,— писал он,— происходят так, что если к чему-либо нечто прибавилось, то это отнимется у чего-то другого... Так как это всеобщий закон природы, то оп распространяется и на правила движения: тело, которое своим толчком возбуждает другое к движению, столько же теряет от своего двшкения, сколько сообщает другому, им двинутому» 2. Ломоносов не раз повторял эту формулировку и позднее.

В 1756 г. Ломоносов осуществил свои классические опыты, экспериментально обосновавшие закон сохранения вещества и ознаменовавшие начало нового этапа в развитии теоретической химии. Ломоносов гораздо шире, чем его современники, понял философскую суть открытого им закона, который был для него лишь частным случаем «всеобщего естественного закона», охватывающего «все перемены, в натуре случающиеся».
Мысль о единстве мироздания, о том, что материя бесконечпой вселенной однородна, позволила М. В. Ломоносову распространить ряд физических объяснений не только на метеорологические, по и дальше -на астрономические явления. Теория атмосферного электричества, выводы об электрической природе северного сияния, о происхождении кометных хвостов от «електрической силы» — крупнейшие научные достткеняя. Выдумывать какие-то более топкие неземные пары в хвостах комет М. В. Ломоносов предоставлял тем, кто «вымыслы любят». Сам оп заявлял, что находит природу «везде самой себе подобною» ].
По мысли М. В. Ломоносова, одни и те же естественные законы господствуют в великом и малом. «Во всех системах вселенной имеются одни и те же начала и элементы... Одна и та я^е материя у раскаленного солнца и у раскаленных тел на земле» 2. Ломоносов-поэт продолжает мысль Ломоносова-ученого и рисует картину вечно горящего огненного океана Солнца:
Там огненны валы стремятся И не находят берегов; Там вихри пламенны крутятся, Борющись множество веков; Там камни, как вода, кипят, Горящп там дожди шумят3.
Эти представления о физической природе Солнца были для своего времени весьма прогрессивны.

Уже в сравнительно ранних заметках Ломоносова имеется запись: «Смутно пишут о том, что смутно себе представляют». Такими «смутными представлениями» Ломоносов считал те многочисленные «невесомые материи», о которых подробно повествовали современные ему учебники физики и химии,— теплород, электрическая жидкость и т. д. Ломоносов смело разрушал представления о «невесомых материях», выдвигая идеи, основанные на движении. Его объяснение теплоты как некоего вращательного движения частиц (изложенное в рассуждении «О причине теплоты и холода», 1744—1745) 5 значительно опередило эпоху.
Если все науки направлены на познание материи и движения, то становится понятной взаимная связь их. Незадолго до смерти Ломоносов, основоположник новой научной отрасли — физической химии, писал: «Хишгк без знания физики подобен человеку, который всего искать должен ощупом. И сии две науки так соединены менаду собою, что одна без другой в совершенстве быть не могут» 1. Химия нуждается в помощи геометрии, механики, оптики. Геолог, исследуя земные слои, должен «употреблять в размышлении совет от математики, от химии и общей физики». 14, наконец, «анатом, будучи притом физиолог, должен давать из физики причины животного тела», а ботаник «для показания причин растения должен иметь знание физических и химических главных причин».
Углубляя и уточняя смысл механистического понимания природы, Ломоносов вместе с тем высказал ряд замечательных мыслей о развитии вселенной. Всего отчетливее формулирован принцип развития в «Слове о рождении металлов от трясения земли» (1757) и особенно в труде «О слоях земных» (1763), составивших одно из приложений к «Первым основаниям металлургии» 2. Историзм в понимании природы Ломоносова распространяете}! не только на прошедшее и настоящее, но и на будущее. «Должно представить,— писал он,— общее состояние шара земного и действия, как оное в таковые положения достигло и что впредь с ним по течению натуры должно случиться» 3. Он утверждал, что «планеты и самые непо-движ гыз звезды изменяются, теряются в небе, показываются вновь», т. е. возникают и погибают, а с ними вместе и «малый наш шар земной»

Историю земли ученый рисовал как весьма продолжительный процесс, происходящий то медленно и непрерывно, то чрезвычайно быстро, скачкообразно (землетрясения и т. и. катастрофы). Конкретный ход геологической истории он объяснял действием внутренних и внешних факторов. Первые оп сводил к подземному «я^ару», обусловленному интенсивными химическими процессами, происходящими в недрах земли; под их действием происходят горизонтальные и вертикальные перемещения земныл пород.
К внешним факторам Ломоносов относил действие ветра, воды, льда и пр., а также некоторые космические условия, каковы, например, изменения в наклоне земной оси.
Ломоносов был замечательным мастером экспериментальной пауки и новатором во многих областях техники. Горное дело, металлургия и пробирное искусство, строительная техника, производство фарфора и стекла, получение солей и красок и иные отрасли техники храпят на страницах своей истории память о его гениальных вкладах. Он изобрел «ночозритель-ную трубу» для наблюдения в сумерках или в светлую ночь земных предметов, едва различимых глазом, он создал серию оригинальных оптических приборов. Ему принадлежит изобретение лобового токарного станка для обработки сферических поверхностей металлических зеркал астрономических труб. Он — изобретатель приборов для фильтрования под давлением, определения удельного веса при различных температурах, изучения сил сцепления твердых и жидких тел и испытания прочности материалов. В «Рассуждении о большой точности морского пути» (1758—1759) Ломоносов описал двадцать изобретенных им навигационных и астрономических приборов. Он произвел испытания модели геликоптера, или вертолета, этой своеобразной летающей машины тяжелее воздуха, могущей совершать подъем по вертикали, висеть в воздухе и летать в любом направлении.
В 1748 -1749 гг. ученому удалось после долгих настояний открыть в Академии наук первую в России, прекрасно оборудованную, научную химическую лабораторию, позволившую подвести серьезную экспериментальную базу под его химические и физические изыскания.

В 1748 -1749 гг. ученому удалось после долгих настояний открыть в Академии наук первую в России, прекрасно оборудованную, научную химическую лабораторию, позволившую подвести серьезную экспериментальную базу под его химические и физические изыскания.
В период наиболее интенсивных занятий в академической лаборатории (1740—1753) Ломоносов разрабатывал основы физической химии. Свои идеи и основные достижения он резюмировал сперва в «Курсе истинной физической химии» (1752 — 1754), не дошедшем до нас целиком, а затем — преимущественно в многолетних лабораторных журналах, тоже не сохранившихся полностью и содержавших материалы специальных физико-химических исследований, проведенных на базе стекольной фабрики, устроенной им в 1753—1755 гг. в дер. Усть-Рудице близ Петербурга. По общему признанию, Ломоносов заложил впервые в истории основы общей физической химии. Перенеся основные физико-химические работы в устьрудид-кую фабрику, Ломоносов разработал здесь лабораторно и в заводском масштабе весь комплекс технологии силикатов для изготовления разнообразнейших цветных стекол (мозаичное стекло, бисер, стеклярус и пр.), а также химию и технологию оригинального варианта русского фарфора. И в том и в другом случае он достиг полного успеха. В академической лаборатории и на фабрике Ломоносов руководствовался правилом, которое он сформулировал в 1751 г. в «Слове о пользе химии»: «Науки художествам [т. е. технике] путь показывают; худоя^ества происхоящение наук ускоряют» ].
Курс горного дела и металлургии («Первые основания металлургии или рудных дел»), опубликованный в 1763 г., показывает, как Ломоносов, опираясь на свои знания в области естественных наук и на производственный опыт, разрабатывал научные основы горного дела и металлургии. Он сказал новое слово, выдвинув в этой книге требование всесторонне изучать свойства металлов, без чего невозможна разработка техники их получения. Ученый четко проводил мысль: химия — основание для металлургии. За два столетия до наших дней Ломоносов разрабатывал те научные основы, на которых и теперь покоится металл ургиче ское производство.