Очерки истории

Выступления помещичьих крестьян тех имепий, где не было заводов, в начале 50-х годов были слабее, и подавлением их занимались больше местные власти. Но все же до Сената доходили такн^е дела о выступлениях «пашепиых крестьян». Особенно большое беспокойство властей вызвали крестьяпскпе восстания в конце 50-х годов. Они попрежпему охватывали главным образом монастырских крестьян и приписанных к заводам 4.
С крестьянским движением правительство справиться не могло. Жестокость предпринимаемых им мер только подчеркивала бессилие и бесплодность политики, огульно защищавшей все способы угнетения крв-постпиками трудящихся масс
Одновременно с подавлением восставших масс правительство вело непрерывную борьбу и за искоренение «разбойного» движения, которое, во многом отличаясь от крестьянских волнений, тоже имело глубокие социальные корни. Не случайно в одном из указов Сената имеется такое указание: «На следующих Волгою рекою до разных городов судах от воров и разбойпиков чинятся мпогие грабительства и смертные убийства, а работные люди, коим бы по множеству их против нападающих воров и разбойников бессумиителыю обороняться можно, .„никакого охранения тем судам и хозяевам не чинят, а другие тем злодеям и помощь придают» 1.
В 1756 г. опять посылались многочисленные воинские команды в Нижегородскую, Казанскую, Оренбургскую, Астраханскую, Московскую. Смоленскую, Новгородскую, Белгородскую, Воропежскую и Архангельскую губернии2. Во время Семилетней войны «разбойное» движение усилилось. Отряды разбойников совершали нападения даже в Москве и по Московской дороге около Петербурга 3.
Аппарат дворянского государства всеми мерами помогал помещикам укреплять их власть над крестьянами, между прочим и путем систематически проводившегося сыска беглых крестьян. Несколькими указами Сената установлен более строгий порядок возвращения беглых с донских казачьих городков4. В 1749—1751 гг. местные власти и Сенат упорно стремились вернуть Гончарову беглых крестьян, которые нашли укрытие у брянских купцов и вместе с ними оказывали властям отчаянное сопротивление. Только посланная Сенатом усиленная команда сломила сопротивление беглых и посадских людей.

13 мая 1754 г. последовал именной указ, установивший новый срок сыска беглых и новые основания для ходатайств по этим делам: «Отдачу чипить кто где и за кем по сказкам с 1719 г. и по положению в подушный оклад в первую перепись и во вторую ревизию написаны, с женами и с детьми и со всем их животы и с хлебом» 5.
Мпогие манифесты и указы содержали призывы к беглым в Польшу и Литву вернуться на родину. Манифест 4 сентября 1755 г. приглашал беглых приходить в Россию «без всякой боязни или страха, с женами, детьми, свойствепииками и с пожитками своими». Правительство обещало не только прощение пх вин и освобождение от казней, но и разрешало «в прежнее свое место определиться». Однако это последпее как раз и не устраивало беглецов, ибо большинству из них пришлось бы вернуться к своим господам, к прежней тягостной доле. Этим, между прочим, можно объяснить тот факт, что установленный манифестом льготный срок впоследствии несколько раз отодвигался1.
Льготы давались не только бежавшим в Польшу. Для заселения окраив правительство иногда вынуждено было соглашаться на оставление беглых там, где они укрывались. Так, 7 июля 1759 г. Сенат велел записать в Иркутске и Нерчинске «в цеховые зашедших туда из других мест черносошных крестьян для населенпя тех городов» 2. В исключительных случаях оставляли на свонх местах и крестьян, бежавших от помещиков. 27 марта 1750 г. Сенат, например, постановил не отдавать «обретающихся в Астрахани, паписапных по последней ревизии помещичьих крестьян и прочих разночинцев на прежние жилища» 3.
Очевидно, подобные исключения давали повод к распространению слухов о свободе и всевозможных льготах для желающих населить отдаленные места. Указ 13 января 1758 г. предписывал наказывать «разгласителей молвы» о последовавшем якобы дозволенни крестьянам, оставив помещиков, переходить в Царицын и Камышин для поселения на шелковых заводах 4.
Одним из последствий массовых побегов начала 50-х годов явилось сложение 15 декабря 1752 г. недоимок, накопившихся за 1724—1747 гг.5. Буржуазные историки в хвалебных тонах описывали и другую меру аналогичного порядка: систематическое уменьшение подушной подати по 3—5 коп. в год за 1750—1754, 1757 и 1758 гг.6. Однако при этом происходило чрезвычайное повышение налога на соль. Следовательно, нельзя говорить, что правительство облегчило положение масс этими мерами. Они носили скорее политический характер и имели целью вндимостыо уступок успокоить волновавшийся трудовой люд.
Внутриполитическое положение правительства в 50-х годах была устойчивее, чем в предыдущее десятилетие. Все же и теперь ему приходилось сталкиваться с теми представителями господствующего класса, которые почему-либо выступали против Елизаветы и ее фаворитов.

Современники-иностранцы называли колоссальую цифру — 80 тыс. наказанных и сосланных Тайной канцелярией в царствование Елизаветы7.
Главным виновником большого числа ссылок считали П. Шувалова. По его велепию люди пропадали безвестно, как при Бироне.
В 50-х годах были приняты решения о реформах, имевших некоторое прогрессивное значение.
П. И. Шувалов внес в Сенат предложение: вместо затянувшегося пересмотра старых законов, которым занимался Сенат 13 лет, окончить составлеппе нового Уложения, начатое еще в первой четверти XVIII в. и разрабатывавшееся в 30-х и 40-х годах. 11 марта 1754 г. присутствовавшая в Сенате Елизавета в ответ на речь Шувалова заявила, что нравы и обычаи с течением времепи изменяются, а потому необходима и перемена в законах. В связи с этим она велела «в преимущество перед прочими делами сочинить новые законы». В июле 1754 г. Сенат создал Комиссию для составления нового уложения. В состав ее вошли генерал-рекетмейстер Дивов, вице-президент Юстиц-коллегии Эмме, профессор Академии наук Штрубе, бургомистр Главного магистрата Вихляев и другие *.
В 1755 г. были уже готовы две части — «судная» и «криминальная» и 25 июля представлены Елизавете Петровне на утверждение 2. Составление остальных частей затянулось, но первые варианты третьей части, «О состоянии подданных», были разработаны, повидимому, еще до 1761 г. Сенат по предложению Компссии 29 сентября этого года постановил созвать депутатов от дворян и купцов для «слушания того Уложения»: от дворян — по два человека, а от купечества по одному 3. Выборы депутатов происходили в ноябре — декабре 1761 г., а съезжаться в столицу они стали лишь в январе 1762 г.4. Выборы и съезд депутатов проходили крайне вяло. Даже дворяне участвовали в них неохотно. Что же касается купечества, то оно смотрело на съезд делегатов, как на новую отяготительную повинность. О роли делегатов в разработке самого проекта ничего не известно.

Политический смысл этой затеи довольно явственно проступает в деятельности Комиссии. Не случайно наиболее успешно и быстро были завершены первые две части — «О суде» и «О розыскных делах и какие заразные злодейства и преступления кары; наказания и штрафы положены». Зная социально-политическую обстановку в стране в начале 50-х годов (волнепия работпых людей, разбои и систематическое бегство крепостных крестьян от своих помещиков), легко объяснить активпую работу Комиссии по составлению «судной» и «криминальной» частей нового Уложения.
Первая часть проекта Уложения вскрывает некоторые характерные для дворянского правительства тенденции. Во вступлении, исходя, невидимому, из плачевпого опыта борьбы с крестьянским движением в 1750— 1753 гг., отмечается хаотическое состояние в устройстве и деятельности правительственных учреждений, в особенности местных. Уложение предусматривает новую внутреннюю структуру областпых учреждений, именно вводит в них выборных от дворянства заседателей, которые должны постоянно участвовать в работах губернских, провинциальных и городовьп канцелярий. Таким образом, проект Уложения с большой определеппо-стью и ясностью проводит «старую, упорную и живучую мысль о предоставлении дворянам права участвовать в областном управлении» !.
Вторая часть представляет собой свод суровых наказаний за преступления против царской власти, прав собственпости и существующих законов. По большинству глав преступления эти караются смертной казнью. Формы ее не только не смягчены по сравнению с Уложением 1G48 г., но и усилены введением новых, более жестоких. Так, преступника, по проекту, за оскорбление величества полагалось «разорвать пятью запряженными лошадьми на пять частей», а за разбой с убийством — «вешать за ребра» 2. Одиннадцать глав проекта посвящены наказаниям за «оскорбление величества», «за бунт и измепу», за преступления против государственной власти, за неисполнение законов 3. Охране частной собственности отведено 12 глав, многие из которых предусматривают смертпую казнь, каторгу и плети нарушителям 4.
Для этой «криминальной» части проекта Уложения характерно полное игнорирование указа 30 сентября 1754 г. об отмене смертной казни. В проекте, несомнепно, отразились взгляды на этот вопрос помещиков-крепостников, недовольных «высочайшим повелением» и стремившихся во что бы то ни стало сохранить ее в кодексе законов и ввести в практику.
Социальная сущность третьей части —«О состоянии подданных»—сводится к утверждению сословного строя общества с господством дворяпства в результате дворцовых переворотов.

Далее составители проекта больше всего распространяются о дворянских правах. Прежде всего, они впервые пытаются определить объем помещичьей власти над крепостными крестьянами. Это выражено с полной ясностью и откровенностью в следующих словах: «Дворянство,— сказано в главе 19,— имеет над людьми и крестья-ны своими мужеского и женского полу и над имением их полную власть без изъятия, кроме отнятия живота и наказания кнутом и произведения над оными пыток». Они могут их продавать, закладывать, отдавать за посторонних в рекруты, регулировать заключение их браков, чего ни духовные землевладельцы, ни фабриканты со своими крестьянами делать не могли
Привилегии дворян наиболее ясно сформулированы в главе 22: «Всему дворянству пользоваться вольностью и свободою... на вечные времена и в потомственные роды». Дворянам принадлежит свободный выезд в другие государства. «Дворян, владеющих недвижимым имением, ни за какие преступления не арестовать, разве в преступлении в самом деле пойманы, с поличным приведены или по суду отчасти изобличены будут и важность оного преступления того потребует». Дворяне освобождены от пыток и пристрастного допроса. Право владеть заводами с крепостными рабочими получили только дворяне; винокурение, очень выгодная статья дохода, оставалось исключительным правом дворян. Доступ в дворянство проект ограничивал: в отмену известного положения «Табели о рангах» проект Уложения предоставлял разночинцам, дослужившимся до офицерских чинов, только личное, а не потомственное дворянство 2.
0 крестьянах в этом дворянском проекте говорится, конечно, лишь как об объекте, а не как о субъекте права. В проекте Уложения не только нет речи о каких-нибудь правах крепостных крестьян, но здесь ни единым словом не ограничивается крепостническая эксплуатация.
Следует отметить, что государственные крестьяне, по сути дела, приравниваются к крепостным: о них нет ни специальных глав, ни даже специальных пунктов. О дворцовых и черпосошных крестьянах говорится наряду с крепостными 3.
Таким образом, усиление господствующего класса побуждало к изменению законов, которое наиболее отчетливо сформулировало бы привилегированное положение помещиков в стране как в хозяйственной, так и в политической жизни. Именно в этом направлении развивалось законодательство Уложенной комиссии 1767 г.

В области государственного управления 50-е годы отмечены дальнейшим падением роли Сената, вызываемым не только усилением фаворитизма, ростом значения Тайной канцелярии, Военной коллегии и Коллегии иностранных дел, но и в результате создания постоянно действующего органа в виде «Конференции при высочайшем дворе». «Конференции» или «консилиумы», как чрезвычайные совещания по внешнеполитическим вопросам, предусматривались еще манифестом 12 декабря 1741 г. и созывались время от времени как в 40-х, так и в 50-х годах. Но теперь возникла необходимость в постоянно действующем институте подобного рода.
Канцлер А. П. Бестужев-Рюмин, озабоченный надвигавшейся войной с Пруссией, в январе 1756 г. предложил Елизавете Петровне создать для управления русскими войсками, как и для разрешения всех вопросов, связанных с войной, комиссию, заседающую при дворе, «которая бы из таких и стольких людей составлена была, каких е. и. в. сама избрать изволит и которые бы наипаче ее высочайшую доверенность к себе имели». Не дождавшись ответа на этот проект, Бестужев в марте того же года предложил создать уже не комиссию, а Тайный военный совет, притом «не только для нынешнего времени, но и навсегда», придав ему широкие полномочия, заключающие в себе «почти генерально всю политиче скую систему». Иначе говоря, канцлер предлагал подчинить новому учреждению как международные и военные, так и внутриполитические дела.
Это предложение, как и предыдущее, не было принято, но императрица, очевидно по совету Шуваловых, согласилась на созыв при дворе Конференции как постоянно функционирующего учреждения. 14 марта 1756 г. состоялось первое заседание Конференции, на котором присутствовали, кроме самой Елизаветы Петровны, А. П. Бестужев-Рюмин, М. П. Бестужев-Рюмин, Н. Ю. Трубецкой, А. Б. Бутурлин, М. И. Воронцов, М. М. Голицын, С. Ф. Апраксин, А. И. и П. И. Шуваловы и в. кн. Петр Федорович.
Так возникло учреждение, которое приобрело большое влияние в делах и фактически подчинило себе почти все центральные учреждения. Создание его диктовалось интересами самодержавной власти и необходимостью консолидации правящих кругов в трудных условиях войны и обострения классовых противоречий в стране.
Характерно, что, принимая постановления о вопросах внутреннего управления, Конференция поручила исполнение своих постановлений не только Сенату; она отсылала экстракты из своих протоколов непосредственно коллегиям, Главному кригс-комиссариату, Монетной канцелярии и т. д. В этом, несомненно, сказалось постепенное умаление роли Сената как высшего правительственного органа. Чемв дальше, тем больше Конференция интересовалась вопросами внутренней жизни государства.

Нельзя сказать, что Конференция не служила ареной для интриг, личных происков и соперничества временщиков. Все это, конечно, имело место, по при решении важнейших вопросов текущей политики Конференция все же достигала необходимого для господствующего класса единодушия среди сановников и усиления центральной власти.
В конце 50-х годов, в связи с тяготами, вызванными войной, произошел новый подъем крестьянских волнений, особенно сильно проявившийся в выступлении приписных и монастырских крестьян и заводских работных людей. С этим положением в стране связан именной указ Сенату 16 августа 1760 г. В нем говорится, что многие законы «своего исполнения не имеют», в стране размножились «внутренние неприятели», «некоторые места, учрежденные для правосудия, сделались торжищем», а «лихоимство и пристрастие—предводительством судей». В указе значительная доля вины возлагалась на Сенат, которому «давно надлежало истребить многие... непорядки» *. Повидимому в связи с этим, поставлен был вопрос о некотором «обновлении» Сената, коллегий и местных учреждений.
Конференции поручено было «представить кандидатов к наполнению порожних мест как по разным коллегиям, так и по другим нужным правлениям». В конференц-министры назначены были Я. П. Шаховской и И. И. Неплюев; при этом Шаховской занял место одряхлевшего генерал-прокурора Н. Ю. Трубецкого. Обер-прокурором Сената был назначен И. Г. Чернышев. В состав Сената были введены новые лица 2.
Областное управление представляло собой арену борьбы дворян за власть в местных учреждениях. Стремление дворян принять участие в местном управлении было весьма сильно и диктовалось заинтересованностью во всевозможных вопросах, разрешавшихся органами местной власти. Земельные споры, усилившаяся борьба за присвоение земель государственных крестьян, разрешение вопроса о беглых, сдача всякого рода казенных «статей» в оброк стали занимать теперь помещиков значительно больше, чем в прежние времена. И поэтому им далеко не безразлично было, кто занимает воеводское место в городе и провинции, кто назначен воеводским товарищем или прокурором.
Многие дворяне и лично желали занять то или иное место в управлении, так как, кроме жалованья, оно приносило им немалый доход от взяток. Местные чиновники, нарушая законы, запрещавшие губернаторам, воеводам и прочим, «у дел обретающимся», покупать имения в той местности, где они служат, обзаводились деревнями, угодьями и разными оброчными статьями, что прочно связывало их с местным дворянством. Именно этими обстоятельствами надо объяснить желание служилого дворянства увеличить срок воеводской службы, ранее ограниченный двумя годами.

Сенат, идя навстречу дворянству и находя сам невозможным каждые два года менять всех воевод, 26 октября 1760 г. издал указ, согласно которому срок службы воевод увеличивался до 5 лет, а в случае особого ходатайства помещиков мог быть и продлен К Но кроме этого «законного» способа усиления местной власти, было много «незаконных», хотя и вполне закономерных в тех социальных условиях, методов использования дворянами-чиновниками своего служебного положения для личного обогащения.
Сенат был завален жалобами на притеснителей — воевод и воеводских товарищей. По некоторым делам создавались специальные комиссии. Ярким примером хозяйничанья дворян в провинции является деятельность сибирского «следователя» П. Н. Крылова, посланного туда обер-прокурором Сената Глебовым со специальным поручением застращать иркутских купцов и вымогательством добиться от них отказа в пользу Глебова от винного откупа. Прибыв в Иркутск, Крылов заковал в цепи председателя и членов магистрата, опечатал дома и все находившееся в них имущество первостатейных купцов и начал «следствие», сопровождавшееся проявлениями необузданной жестокости. Таким путем Крылов добился «приношения» круглой суммы в 150 тыс. руб., что разорило многих купцов. Некоторые под пыткой умерли.
Еще большую важность, чем вопросы местного управления, представляли для дворянства поставленные правительством в 1752—1753 гг. вопросы, непосредственно относящиеся к земельной собственности.
Расширение товарно-денежных отношений в сельском хозяйстве и воз росшие личные потребности привели к тому, что дворянство использовало длительные отпуска и сокращение срока обязательной военной службы для развития собственного помещичьего хозяйства. В связи с этим сильно возросли споры и тяжбы между помещиками по земельным делам, доходившие нередко до кровавых столкновений. Никакие мероприятия правительства пе могли, конечно, не только устранить, но даже сократить число этих столкновений из-за земли2. И правительство, по инициативе щедрого на всякие «инвенции» (выдумки) П. И. Шувалова, решило провести генеральное межевание земель 3, главная задача которого заключалась в укреплении дворянского землевладения.

Изданная 13 мая 1754 г. инструкция межевщикам заключала в себе ряд строгих предписаний о ликвидации недворянского землевладения. Инструкция предусматривала проверку прав владения землей, и по этому поводу межевщикам предписывалось отказывать в праве владения землей приказным людям и даже детям чиновников и обер-офицеров, отцы которых не успели дослужиться до дворянства. Все подобные лица должны были под угрозой конфискации продать в шестимесячный срок свои земли дворянам 1. В этом отношении генеральное межевание продолл^ало линию на укрепление дворянской земельной собственности, намеченную указом 14 марта 1746 г., согласно которому купцам, казакам, ямщикам, дворовым людям, монастырским слугам, крестьянам н разночинцам, состоявшим в подушном окладе, запрещалось покупать людей и населенные земли 2.
Межевание предполагалось провести в европейской части империи, кроме Оренбургской и Астраханской губерний. Но затеянное с таким размахом дело шло очень медленно: с весны 1755 г. и до начала 60-х годов обмежеван был лишь один Московский уезд. Несмотря на то, что назначенный в 1755 г. государственным межевщиком П. И. Шувалов потребовал производства работ даже в праздничные дни, осуществление межевания сорвалось. Причину неудачи надо искать в том, что правительство не учло всех требований помещиков, в частности их стремления закрепить за собою не только все «примерные», т. е. излишнне по сравнению с документами, земли, но и захваченные ими у потомков разного рода служилых людей: однодворцев, пахотных солдат и т. д. Проверка же прав на землю создавала не только обременительную для помещиков волокиту, но и ставила под сомнение всю «благоприобретенную» ими собственность. Поэтому со стороны помещиков создавались всякого рода препятствия к осуществлению межевания3. Впоследствии Екатерина II отменила эти невыгодные для дворянства условия, и межевание пошло успешнее.
Заботясь об экономическом благополучии дворянства и учитывая его настоятельные просьбы, правительство предоставило ему очень крупную привилегию: исключительное право выкуривать и поставлять вино в казну. Было решено с 1755 г. впредь «подряжать и к подрядам допускать одних помещиков и вотчинников, кто сколько куда подрядиться пожелает» 4. Купеческие заводы должны были быть проданы помещикам или уничтожены

Поэтому каждый успех России в ее борьбе за выход к Черному морю и проливам приводил к углублению русско-английских противоречий.
Отношения России с Австрией были не менее сложны. Мечтая с помощью России расширить свои владения за счет Турции, Австрия в то же время считала крайне нежелательным продвижение России к Черному морю и устью Дуная 1. Растущие связи России с порабощенными Турцией народами Балкан, и особенно со славянами, вызывали у австрийского правительства опасения за свой собственный тыл, так как в империи Габсбургов находилось много порабощенных славян.
По мере роста русского влияния в Польше враждебность Австрии по отношению к России усиливалась, ибо у Австрии были собственные виды и на польские земли. Австрия все более сближалась с Францией. Еще накануне Семилетней войны между этими державами был заключен союз, который продолжал затем укрепляться, приобретая антирусскую направленность. Несмотря на все это, русское правительство рассчитывало бороться против Турции совместно с Австрией или, по крайней мере, обеспечить ее нейтралитет в случае русско-турецкой войны.
Пруссия не имела непосредственных интересов в Турции. Русская политика в Швеции также не встречала возражений со стороны Фридриха И. Устремления Пруссии были направлены в сторону Польши. Но Пруссия могла рассчитывать на какой-нибудь успех в этом направлении, только находясь в союзе с Россией. Заключения такого союза Фридрих II усиленно добивался с самого вступления на престол Екатерины П. Русское правительство долго воздерживалось от подписания союзного договора с Пруссией. Пользуясь преимущественным влиянием в Польше, оно предпочитало осуществить свои планы без формального союза. Однако обострение отношений с Турцией вызвало опасения русского правительства, что придется вести войну в Польше и в Турции одновременно. Отказаться же от союза с Пруссией значило бросить ее в объятия Франции. Вот почему после долгих проволочек и неоформленного сотрудничества, 31 марта 1764 г. Россия заключила с Пруссией союз сроком на 8 лет 2. Секретные статьи договора предусматривали совместные действия в Турции, Швеции и Польше. В случае войны России с Турцией Пруссия должна была оказывать ей помощь деньгами в размере 400 тыс. руб. в год. Предусматривалось совместное противодействие французскому влиянию в Швеции.